Чтение онлайн

Эта история им очень понравилась, и я был благодарен не только за драгоценный подарок, но и за повод немного разрядить обстановку.

Я продолжил свое выступление на рискованной, хотя и проникновенной ноте. Я прочитал им три строфы из киплинговской книги "Если". Люди слушали, люди улыбались, люди думали. Это был не слишком драматичный, приторный момент, но он казался странно уместным.

И закончил я так:

— Вы должны уйти отсюда и еще раз объяснить своим солдатам, что от них потребуется, когда через несколько дней они отправятся на войну. Это не то, что кто-то из нас хотел бы сделать, да и вообще не хотел бы делать, но мы должны это сделать, если только каким-то чудом этого еще не удалось избежать. Нам в 7-й бронетанковой бригаде очень повезло. Мы проработали вместе два года и собрали команду действительно выдающихся командиров на всех уровнях. С момента нашего прибытия в Саудовскую Аравию мы стали единым целым. Я знаю, что мы справимся со всем, что от нас потребуется, и добьемся успеха. Нам еще предстоит провести некоторые учения в подразделениях; подробностей мы пока не знаем. Но, вероятно, это последний раз, когда мы все вот так собираемся вместе. Я точно не знаю, когда начнется наземные боевые действия, но я желаю вам всем удачи.

В преддверии наземных боевых действий в дивизии было запланировано два сорокавосьмичасовых учения. Они были задуманы отчасти для того, чтобы занять солдат, но также и для того, чтобы еще раз проверить наши методы прохождения через американскую дивизию и минное поле.

Первое из этих упражнений называлось "Марш Дибдибаха", что в переводе с арабского означает "песчаная равнина". Все началось почти трагически: взорвалась самоходная пушка М109 из 40-го полевого полка, а транспортер боеприпасов М548, который шел с ней, был уничтожен. Самым крупным обломком было сиденье водителя. Электрический разряд в башне, по-видимому, привел к воспламенению боеприпасов. Удивительно, но никто не пострадал.

Проведению учений препятствовало ограничение расстояния, которое мы могли преодолеть из-за нехватки запасных частей, а также проблема с расположением, поскольку теперь мы были зажаты между сирийской и египетской дивизиями. Компромиссным решением было провести учения по большому кругу вокруг зоны сосредоточения и закончить примерно там же, откуда мы начали.

Учения "Марш Дибдидаха"

Направляясь к местам сбора, к дорожкам, ведущим к минному полю, я наткнулся на очередь машин, явно не достигших своей цели. Двигаясь вперед, я обнаружил одинокого младшего капрала с красной повязкой на рукаве, который стоял посреди дороги и останавливал каждую приближающуюся машину.

— Подожди здесь, — сказал я Ричарду Кемпу, который стоял в башне рядом со мной. Я слез с "Базофта" и подошел к капралу.

— Что, черт возьми, ты делаешь?

Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, кто я такой, поскольку мой костюм РХБЗ скрывал мои знаки различия бригадного генерала.

— Направляю машины в нужном направлении, сэр, — ответил он голосом человека, который знал, что делает что-то не так, но не был уверен, что именно.

— Тогда, черт возьми, прекратите это. В колонне, которую вы только что остановили, около четырехсот машин. Если вы будете продолжать в том же духе, нам потребуется время, чтобы проехать до следующего Рождества.

— Извините, сэр, но мне сказали…

— Это не твоя вина. Не волнуйся. Но каждая машина должна знать, куда она едет. Все, что вам нужно сделать, это помочь, если кто-то не уверен. Вам не нужно останавливать каждую машину.

— Но я должен сообщать своему диспетчеру, когда мимо проезжает каждая машина.

— О, ради всего святого.

И тут я допустил большую ошибку. Я начал сам регулировать движение, размахивая руками, как Паттон. Мне следовало бы сидеть сложа руки и беспокоиться о гораздо более важных вещах. Это привело меня в дурное расположение духа, чего я снова и снова твердил себе избегать на этом критическом этапе.

В довершение всего, когда я вернулся в свой штаб, мне сообщили о несчастном случае со смертельным исходом в одном из полевых инженерных эскадронов. Сапер Ричард Ройл работал в кузове грузовика, когда уронил свой пистолет-пулемет, и вылетевшая пуля, отрикошетив, попала ему прямо в шею. Это была сокрушительная новость. Он был вторым погибшим солдатом из 7-й бригады. Это наложило очень печальный и неприятный отпечаток на все учение.

Все учения, будь то в преддверии войны или посреди равнины Солсбери, представляют собой компромисс между тем, что вы намереваетесь сделать, и тем, что происходит на самом деле. Ночной переход через минное поле, который мы много раз обсуждали, планировали и репетировали, не прошел гладко. На местах перехода царил хаос, колонны техники терялись и сталкивались с другими колоннами. Этому не помогло и то, что американские гиды сами заблудились и провели колонны 4-й бригады через наши пункты пропуска. Мой собственный танк направлялся не в ту сторону, когда Ричард вмешался и увел нас от проводников. Он предусмотрительно проверил маршрут при дневном свете и привел нас в нужное место.

Сразу после перехода а мы направились в наши передовые районы сбора, опять-таки в точности так, как мы планировали сделать на самом деле, а затем приготовились к первому штурму вражеских позиций. Но там мы остановились. Возможно, это были не самые удачные учения. Это никак не повлияло на наш моральный дух и уверенность в себе, но, возможно, неудивительно, что мы задавались вопросом, сможем ли мы по-настоящему прорваться под обстрелом вражеской артиллерии.

Второе учение, "Атака Дибдибаха", должно было быть совмещено с перемещением в район окончательного сбора, "Рэй". Это было значительно западнее Вади-эль-Батин. Именно оттуда мы отправимся на передовые позиции, расположенные сразу за иракскими минными полями. Тогда мы были бы всего в одном шаге от войны.

Оно должно было начаться 14 февраля, в день Святого Валентина. Планировалось, что мы не будем пользоваться рациями, пока не выберемся с минного поля. Фактически, наш радиообмен во время предыдущих учений использовался как часть плана обмана, чтобы убедить иракцев в том, что мы по-прежнему поддерживаем морскую пехоту. Наши сообщения были записаны, и специалисты по радиоэлектронной борьбе воспроизводили их рядом с морскими пехотинцами на побережье. От дезертиров было известно, что Ирак располагает современным оборудованием для радиоперехвата и наверняка перехватывает наши, теперь уже фальшивые, сообщения. Поскольку у них не осталось военно-воздушных сил, у них было очень мало других средств сбора разведданных. Поэтому они в значительной степени полагались на единственный надежный канал, который у них был. К несчастью для них, мы снабжали их информацией, которую они хотели услышать. Из перехватов их сообщений мы поняли, что они клюнули на приманку.

В то же время наши собственные разведданные были неполными. Благодаря спутниковым и другим системам воздушного наблюдения мы получили разумное представление о расположении иракских дивизий и их силах, но мы чувствовали, что оценка ущерба на поле боя была завышена. Также мы хотели знать точное расположение частей на нашем фронте, которые через несколько дней мы будем атаковать. На том этапе у нас было мало реальных деталей.

Еще одной проблемой, которая нас беспокоила, была так называемая проблема "синие по синим", то есть возможность быть застреленными своими же. Морские пехотинцы уже потеряли девять солдат из-за А-10 в битве при Аль-Хафджи. С тех пор мы нанесли на каждую машину перевернутую буквой "V" на боку для удобства распознавания, а сверху разместили оранжевые маркеры для распознавания с воздуха. Однако я все еще испытывал беспокойство и был полон решимости убедиться, что американцы знают разницу между "Челленджером" и T-62 или "Уорриором" и иракской БМП. Я решил посетить американскую базу А-10 в военном городке Короля Халеда.

Казалось, что на базе царит постоянная суета, когда приземистые и уродливые самолеты взлетали и садились. Большинство возвращалось с пустыми подвесными. Как только самолет останавливался, фонарь кабины откидывался, и пилот выходил, а вокруг него суетились наземные службы.

Я наблюдал, как они перезаряжали один из них. Были поданы ленты с 30-миллиметровыми патронами для перевооружения восьмифутовой пушки Гатлинга. Эта пушка могла стрелять семьюдесятью снарядами, размером с молочную бутылку, в секунду. В другом месте на пустых направляющих устанавливались ракеты "Маверик". На одном из них кто-то написал мелом:, "Саддам, будь здоров" — краткое выражение народного настроения. От посадки до взлета могло пройти не больше пятнадцати минут.

Командир эскадрильи, очень серьезный майор с южным акцентом, сопровождал меня и объяснял, как все это работает, как они определяют цель, выбирают оружие, как работает ракета "Маверик". Затем мы прошли в диспетчерскую, расположенную в нескольких самодельных деревянных домиках на краю летного поля. Внутри было несколько столов, а к стенам были прикреплены огромные информационные карты и табло, показывающие, сколько самолетов исправно, где они находятся и какой пилот находится в режиме ожидания.