Чтение онлайн

— Ну… У нас теперь новый ректор, чтоб ты понимала. А Пашик… В армию забрали. Говорят, в стройбат. Будет самым страшным оружием в армии воевать, лопатой.

Ого…

Это… Как вообще?

За полдня?

— Оценила масштаб? — кивает Сава, — братишка не любит шутить. И не любит, когда кто-то трогает то, что принадлежит ему. Раньше он вот так по площадам не бил из-за меня. Хотя поводы были, да… А тут прямо всех снес, только ветер гуляет теперь…

— И мертвые с косами вдоль дорог… — бормочу я, припомнив смешную фразу из старого, советского еще, боевичка.

— Это как? — хлопает ресницами Сава, на миг превращаясь в того, кто он и есть — моего ровесника, веселого юморного парня.

— Не важно, — отмахиваюсь я, не имея желания сейчас объяснять этому пресыщенному мажорику особенности школьных каникул в семьях, где нет денег на кабельное.

— Мертвые с косами… — катает он на языке новую фразу, — прикольно. Это типа зомбаков?

— Типа.

— Ну окей… И что ты, сестренка, обо всем этом думаешь?

— Ничего, — со вздохом признаюсь я, — времени не было у меня. Подумать.

— Понимаю, — кивает Сава, — братишка плотно в оборот взял… Интересно, как он сам эту тему с Уралом будет теперь разруливать?

— А кто такой Урал?

— Урал — это дедуля подстилки Викуси.

— Он… Кто-то серьезный?

— Да, — кивает Сава, вздыхая и ероша и без того взъерошенную прическу, — из старой гвардии. Типа папаши моего. Или Сурена.

Сурена…

Он знает моего отца?

— Сурена? — осторожно интересуюсь я.

— Забудь. Тот еще отмор, как и папаша мой, — отмахивается Сава, — ты мне вот что скажи, сестренка, насколько ты плотно на крючке? В смысле, братишка тебя как пасет?

— Э-э-э…

— А то есть тут у меня одно предложение. Раз уж мы родня теперь.

Глава 47. Сандр

— Знаешь… — отец откатывается в своем кресле к окну, смотрит какое-то время на излучину реки, с этого ракурса совершенно нереальную по красоте и эпичности, задумчиво крутит в пальцах сигару, — я всегда знал, что это случится…

Мне глубоко похер на все его замашки крутого гангстера, копирование Брандо и прочий бред, который он подцепил еще в девяностых, после, когда это стало откровенно кринжово, как сказал бы Сава, успешно загасил, переключаясь на неброский стиль крупных бизнес-акул. Но вот в такие моменты в нем иногда это прошлое нет-нет, да и проявлялось.

И сейчас, судя по настрою, будет ностальгическая пауза.

Мне, конечно же, на эти паузы тоже похер, ничего информативного в них нет, только эмоции, но приходится терпеть. Отец, все же.

Я его уважаю. С некоторых пор меньше, чем раньше, но все равно.

Он — единственный родной человек. Он и брат. Не то, чтоб я сильно загонялся по крови, но у нас общее прошлое, общие утраты… Да много чего общего.

Я знаю, о чем сейчас пойдет речь, для чего он сегодня приперся в офис и даже уселся в своем давно пустующем кабинете, до усрачки напугав весь офисный планктон и топ-менеджеров в полном составе.

Весть, что главный акционер сегодня в офисе, всех взбудоражила до стерени нервного энуреза. И тут только остается позавидовать отцовской харизме. Ничего не сделал же вообще!

Просто по офису прошел!

А народ уже, смотрю, на таблетках.

Высший пилотаж.

Мне пока что далеко до такого.

Поглядываю на экран телефона, где в рабочих чатах небывалое затишье. И только во флудилке, куде мне, как генеральному директору, доступа, типа, нет, и про которую я даже знать не должен, миллион панических смс.

Зачем приехал?

Что будет?

Сокращения?

Нас продают?

Нас покупают?

Нас реорганизуют?

Меняют генерального?

Хорошо бы, а то этот отмор всех заебал…

Последнее сообщение я пересылаю сб-шнику с пометкой выяснить, кто такой смелый.

Сообщения давно нет в чате, тот, кто его отправил, тут же опомнился и все почистил, но уже все… Поздно.

Отец крутит в пальцах сигару, но не прикуривает. Отучился. Верней, Настя отучила, заботясь о его здоровье…

Мысли о Насте заставляют нахмуриться, снова испытать неприязнь к отцу, так по-глупому проебавшему такую женщину.

— Ты слишком долго был отмороженным придурком, — продолжает отец, не поворачиваясь ко мне и не собираясь выяснять, какой именно эффект произвели его слова. Он и так знает ответ. Никакого. — Когда-то это должно было сдетонировать… Жаль, что так не вовремя.

Я знаю, о чем он, но комментировать не собираюсь. Мои дела. Сам решу. И в его внимании по этому вопросу не нуждаюсь, говорил уже по телефону.

Но отец, судя по всему, решил, что меня надо повоспитывать, и явился лично.

Поздно спохватился.

— Если у тебя все, то мне надо работать, — решаю я прервать паузу на ностальджи, — у меня дела еще.

— Знаю я твои дела, — отец разворачивается, нюхает сигару и ломает ее между пальцами.

Силен. У меня так не получится.

— Без комментариев, — коротко отрубаю я, откидываясь на спинку дивана и поглядывая в экран телефона.

Могла бы хоть смс написать… Номер мой знает…

— Саша… — терпеть не могу, когда он так называет. Меня только мама так звала. Больше никому не позволено. И он это знает. — Когда ты женился на внучке Урала, мы с тобой разговаривали?

— Да.

— Это был честный, спокойный разговор?

— Да.

— Мы оба пришли к выводу, что лучше варианта нет?

— На тот момент да.

— Тогда какого хера, Саша? Какого, блять, хера???

Он не повышает голос, нет.

Но ощущение, что орет так, что в ушах звон.

Молчу, не комментируя. Он сам знает все. И сюда пришел эмоции выпустить.

Потому что также знает, что на меня повлиять не получится.

И проблемы будут, когда Урал получит свою гребанную наркоманку обратно. Он же, блять, перекрестился и на радостях салют заказал, когда сбагрил это сокровище нам.

И теперь ни при каком раскладе назад ее не примет. А, учитывая, что в качестве приданого он нам две своих компании отдал, то…

То он явно чувствует себя уверенным в том, что держит меня за яйца. Старый маразматик.

Терпеть этих трухлявых бандюков не могу.