Чтение онлайн

— Ой, выключи, — попросила мама, как только начали показывать этих дурр, залетевших от таких же безмозглых дебилов.

Да, я считаю их именно такими, не смотря на то, что сегодня чуть не оказалась в подобной ситуации, но мне не шестнадцать и вину свою я признаю.

— Ты чего так разозлилась? — спросила я на свою беду.

Она не стала медлить с ответом.

— Да ты представляешь, сегодня Петр ездил с Игнатом в автосервис. Сидят они, значит, ждут и тут Игнатушке нашему звонит кто-то, Петр говорит то девушка была и давай она на Игната кричать, ну, девушка эта. Он успел только расслышать что-то о беременности и кучу всяких оскорблений. Потом Игнат, конечно, объяснился, что встретился на одну ночь со своей бывшей. Просто мальчик от нахлынувших воспоминаний не смог удержаться и вот так все получилось. Но, к счастью, никакой беременности нет.

Она оттараторила эту историю и с облегчением выдохнула. После внимательно глянула на меня.

— Дочь, ты чего такая испуганная сидишь, — сказала она, и косо улыбнулись. — Все, говорю, не придется тебе с племянниками нянчиться.

— Ага, — ответила я и отвела от нее взгляд. А сама подумала, что мне очень сильно повезло, поскольку Петр Игнатович не узнал меня по голосу.

Мама покачала головой.

— Бедный мальчик, — сказала она.

— Чего? — выкрикнула я. — Чуть ребенка не заделал и он еще бедный?

— Конечно! Ты же знаешь, какой он. Уверена эта бывшая его стерва еще та, затащила мальчика в койку и хотела ребеночком к себе привязать.

— Да с чего хоть ты взяла?

— Ну, сама рассуди: отец его ректор, машина у него хорошая, в общем, перспективный жених и доверчивый, к сожалению.

— Он злобная заноза в заднице, мам, — попыталась я переубедить родительницу. — Ты розовые очки то сними.

— Ты людей по себе не суди, — грозно заявила она и встала из-за стола.

— Ну, в смысле? — взбурила я.

Она ничего не хотела слушать и, поставив тарелку в раковину, покинула кухню.

Мне даже показалось, что стало темнее. Будто весь свет она забрала с собой. В голову принялись лезть всякие нехорошие мысли.

«А что бы я делала, если бы действительно забеременела?»- подумала я и заметила, как руки стали трястись. Будто окончательное осознание всего этого ужаса пришло ко мне только в тот момент, когда мама чуть ли не черным по белому расписала, что Игнатушку она любит больше меня и в случае чего Игнат ни в чем не виноват.

Пока я размышляла обо всем этом и исходила на яд, передо мной возникла мама.

— Ну что, ты закончила? — спросила она.

Я вопросительно глянула на нее.

— Через несколько дней Игнат с вещами приедет, идем в комнате порядок наводить.

— Поздно уже, — устало ответила я.

— Так все! Отставить пререкания! — произнесла она в приказном тоне. — Я уже начала. Заканчивай свои дела и помоги мне.

— Ладно.

Когда я вошла в будущую комнату Игната, мама уже вынимала из потайных шкафчиков дивана, (или как их еще назвать), пакеты и коробки с хроникой нашей семьи.

Мы по- теплому посмотрели друг на друга.

— Ладно, — протянула мама, — тащи вино.

— Прибираться завтра будем?

— Завтра-завтра, — ответила она и уронила взгляд в старый семейный альбом.

Я вернулась через несколько минут с бутылкой вина и двумя кружками, которые мы выиграли на прошлый новый год в розыгрыше компании, продающей газировку.

— Тащи сразу ведра, — усмехнулась мама, увидев у меня в руках две красные кружки с белыми медведями.

— Бокалы очень высоко стоят, — оправдалась я и пожала плечами.

Мы откупорили бутылку и разлили по нашим великолепным бокалам красную дурманящую жидкость. Мама открыла фотоальбом на случайной странице.

Там, на весь картонный лист располагалась фотография отца со мной на руках. Кудрявый мужчина с еле пробивающейся щетиной ласково улыбался со страниц старого альбома. Мою грудную клетку будто сжали. Стало так тяжело дышать. Я вспомнила четырнадцатилетние. Вспомнила, как затрещал домашний телефон, что стоял в прихожей. Мама подняла трубку и через несколько секунд обессилено рухнула, потянув за собой аппарат.

Отец работал электриком. Работа его и убила. Хоронили его в закрытом гробу. Я догадывалась почему, но старалась не представлять. Мама тогда долгие недели не могла прийти в себя. Мне приходилось кормить ее с ложечки. Бабушка, которой тоже уже нет, была тогда рядом, но ее стервозный характер делал только хуже.

Она сверлила маме мозг каждый день. Твердила, что она обязана встать и начать что-то делать, чтобы не оставить меня сиротой. Конечно, в чем-то она была права, но методы у нее были жесткие.

Как ни крути, они оказались действенными. Отстрадав свое, хотя я уверена, что этих недель ей было недостаточно, мама взяла себя в руки и, сжав кулаки из доброй и нежной мамы, которой я ее знала, превратилась в неистового достигатора.

— Я тебе рассказывала, как мы познакомились? — врезалась в мои воспоминания мама.

Я, соглашаясь, качнула головой.

— Расскажи еще раз, — попросила я.

Мама сделала глоток и распустила волосы.

— Мы с ним учились в одном классе, ну, только в выпускном. Его родители переехали как раз в последний год обучения в школе, — начала она. — Ох и ненавидели же мы друг друга. Я же отличницей была, а он… А он, как ты.

— Ой, ну конечно!

— Ты вся в отца, — укусила она меня и улыбнулась. — Спорили мы с ним на каждой перемене. А на уроке, когда я тянула руку, чтобы ответить, он обзывал меня энциклопедией…. Такая глупость, если подумать, но тогда мне от каждого такого обзывательства делалось очень обидно. Я даже классной руководительнице пожаловалась, а она, представляешь, повела нас обоих к директору. И этот умник возьми да скажи, что я ему нравлюсь, вот он и дразнится, мол, по-другому я на него внимания не обращаю. Так мы с ним вместе около кабинета директора после уроков просидели несколько часов, пока наши родители не освободились после работы, чтобы предстать перед директором. Помирились, подружились и больше не разлучались….ну, почти.

— Романтичненько, — подытожила я. Сказала это, и не понятно на кой вспомнила первую ночь с Игнатом, и стало мне от себя противно. Опять.

— Да-да, — согласилась мама. — Я в тот день еще от твоей бабушки нагоняй хороший получила. Она сказала, что если я и дальше буду такой тютей, то замуж никогда не выйду.

— Бабуля как всегда в своем репертуаре.

— Была б она жива, ты бы себя так разболтанно не вела.

— Все ошибаются, мам, — простонала я.

— Ну-ну.

Мама перелистнула несколько страниц назад и рассмеялась. Там папа стоял с букетом полевых цветов в военной форме и без своих шикарных кудрей. Она рассмеялась так звонко, что у меня заложило уши.