Чтение онлайн

К счастью, этот позор длился не долго. Мама слабым хлопком по плечу привела меня в чувство.

— Аня, ты с нами не едешь, — сказала она и, взяв мою сумку с вещами, скрылась.

— В смысле? — крикнула я, но меня никто не слышал.

Мгновенно позабыв о своем сновидении, я вывалилась из машины. Ветер слету забрался под распахнутый пуховик. Окружавшая нас серость стала еще серее и противнее. Создавалось ощущение, будто меня предали. Все и каждый.

Я увидела, как моя сумка упала на заднее сиденье машины Игната. Улыбаясь своему «сыночку» мама радостно хлопнула дверцей и все с той же искрящейся счастьем улыбкой уткнулась в плечо Петра Игнатовича.

«Эй, это же моя мама», — подумала я и ощутила на себе взгляд Игната. Он буквально на секунду вскинул брови. После подозвал меня к себе рваным взмахом ладони.

— Нам с Петром Игнатовичем нужно еще кое-куда заскочить, поэтому поедешь с братом, — сказала мама.

— Он мне не брат, — пробубнила я.

— Да ладно тебе, — оскалился Игнат. — Ну же, назови меня братом…. Скажи «бра-тик».

Меня от этого «братика» аж перекосило. Мама и ее муженек рассмеялись, точно в этом было что-то забавное. Но он…. Он понимал, что говорит. И я была уверена на миллиард процентов, что он сказал это специально. Будто выводить меня из себя с недавнего времени стало его любимой забавой.

«Может, его бесит, что наши родители вместе, и поэтому он отыгрывается на мне?» — подумала я и, честно признаться, очень захотела, чтобы это было правдой.

Эта мысль оказалось успокоительной. Я поняла это потому как почувствовала, что сковывающее мою голову и тело оцепенение сошло на нет. И я оскалилась в ответ. Как-то машинально это вышло то ли от обиды, то ли мой внутренний демоненок просто-напросто устал, что об меня вытирают ноги.

— Дорогой бра-тик, — протянула я и так громко, что сама этому удивилась. — А не пошел бы ты в жо-пу, — дополнила я. Оголив десны, я махнула родителям рукой и запрыгнула в машину Игната.

Я не знала, какую игру он вел, но почему-то в тот момент очень четко и ясно стала ощущать, что это была именно игра, игра которую он не намерен был заканчивать. Желания, что он пробудил во мне, начали видеться грязной страницей в летописи моей пока что короткой жизни. И если бы была такая возможность, я бы вырвала эту страницу к чертям собачьим и сожгла. Блаженное состояние, в котором я ничего к этому мерзавку не испытывала, окутало меня, точно объятия матери темной кошмарной ночью.

— Чего улыбаешься? — прошептал Игнат прямо мне в ухо. Меня аж передернуло. Я врезалась в одну точку остекленевшими глазами, пытаясь понять, как это так я отключилась от реальности и даже не заметила, что он сел в машину. — Обо мне думаешь? — спросил он.

— Да, конечно, — ответила я. — Размышляю о том, как такого урода земля носит.

Он рассмеялся. Я огляделась.

— А где родители? — спросила я.

— Так уехали уже.

— Давно?

— Только что.

Я краем глаза глянула на отдаляющийся домик. Машина, буксуя, преодолела почти неубранную дорогу и вскоре мы выехали на трассу. Все это время стояла гробовая тишина. Мне не о чем было с ним разговаривать. И ему, судя по всему, тоже не о чем было со мной говорить. Мне от этого сделалось немного обидно, но припомнив, что все его действия — всего лишь игра, я снова пришла в себя.

Снег на хвойных гигантах мягкими облачками лежал, точно мы попали в рисованный мир. Плотные зеленые стены давили нас с обеих сторон, но было совсем не страшно.

Мы гнали, словно куда-то опаздывали. Я не чувствовала никакой опасности. И понимая, что это чувство временное, пыталась насладиться им.

Игнат внезапно сбавил ход. Забыв уже несколько раз нарушенное обещание о «режиме тишины», я поинтересовалась:

— Что такое?

Он пожал плечами и внимательно всмотрелся в дорогу.

— Не знаю, — ответил Игнат.

Я расспрашивать его не стала.

Что сказать, он оказался прав. Через пару минут прямо на дорогу выскочил лось. По счастливому стечению обстоятельств и активизировавшейся чуйке водителя мы притормозили, не доехав до него метров десять.

Лось глянул на нас и сделал шаг в ту половину леса, из которой пришел.

— Трусишка, — усмехнулся Игнат и сдал назад.

Сложив руки на руль, мой новоприобретенный братишка, воткнулся в них лицом и стал наблюдать за диким незнакомцем. Такого любопытного и радостного взгляд в его исполнении я раньше не видела. Он напомнил мне ребенка, смотрящего свой любимый мультфильм.

Лось сделал пару робких шагов, а после рванул с места и скрылся в неизвестном направлении. Игнат радостно усмехнулся. И мы поехали дальше.

От его довольной улыбки мне стало тепло. Так тепло, что находиться в пуховике стало невозможно.

«Он может быть таким?»- подумала я. — «Или он просто продолжает играть? Играть? А какой толк от такой игры? Кто ты, вредный мышь с рельефной фигурой, о которой я и не подозревала?… Блин, я опять об этом».

— Какой заботливый, — брякнула я, прячась от ненужных мыслей. — Зверюшке дорогу уступил…. Можешь же быть хорошим, когда захочешь.

Мотор взревел.

— Хочешь поцеловаться с лосем? — выкрикнул он. — Пожалуйста! Свезет, встретим еще одного.

— У тебя что крыша поехала? — испугалась я. — Сбавь скорость, мы же разобьемся.

Но он даже и не думал сбавлять ход. Он гнал и гнал. Гнал до тех пор, пока я не начала всхлипывать, давясь слезами.

Словами не передать, как сильно я испугалась. Все эти минуты у меня перед глазами стояла четкая картинка двух изувеченных и окровавленных тел. Я закрыла лицо руками. И все, чего я желала в тот момент, помимо спасения, так это того, чтобы в случае аварии меня убило сразу же.

— Мне страшно, — начала повторять я и услышала, как рев мотора начал плавно стихать. — Тебе доставляет особое удовольствие издеваться надо мной? — выкрикнула я и, убрав от лица руки, посмотрела на водителя. Он глядел на дорогу. Взгляд его уже не был ярким и радостным, он чудился потухшим и уставшим, точно он не спал несколько суток.

— Ты психопат? — спросила я полушепотом.

Игнат лишь шмыгнул носом, так ничего и не ответив.

Не знаю, вину он свою почувствовал или что-то другое, но ближе к городу он заговорил со мной, будто ничего и не случилось. Будто вообще ничего не случилось. Честно признаться, у меня сложилось ощущение, что он стер из памяти последние несколько дней, точно ничего и не было.

— Слушай, ты помнишь нашу счастливую четверку? — спросил он.

— Какую четверку? Ты о чем вообще?

— Ну, Воронина, Шпакова, Андрющенко и этого, как его, — начал вспоминать он тряся указательным пальцем. — Иванова что ли…

— Иванчука, может быть? — предположила я.

Игнат щелкнул пальцами.

— Да, точно, Иванчука.

Я понятия не имела на кой он припомнил Иванчука, того самого, с которым мы сбегали с пар и получили нагоняй от старосты посреди столовой.

— И что?