Чтение онлайн

— Кто теб сказалъ это? спросилъ графъ у цыганки, которая отвчала ему за всхъ прочихъ.

— Да онъ самъ. Я ему ворожила.

— А что жь ты ему предсказала?

— Что онъ проживетъ до ста лтъ, если только дотянетъ до конца недли.

— А какой день сегодня?

— Суббота.

— Ну, ну! можетъ статься, что онъ долго и не протянетъ! А что онъ далъ теб?

— Два раза стегнулъ кнутомъ. За то я жъ ему плюнула вслдъ, да еще перекрестилась лвой рукой.

Графъ ужъ было — отъхалъ, но вернулся и спросилъ еще:

— А сколько мошенниковъ у него въ шайк?

— Да человкъ двадцать и вс вооружены съ ногъ до головы.

— Э! а насъ всего только трое! сказалъ графъ.

Потомъ, выпрямляясь на сдл, прибавилъ:

— Да, трое; но одинъ пойдетъ за четверыхъ, вотъ ужь двнадцать, а двнадцать душъ со мною пойдутъ и за двадцать; выходитъ счетъ ровный.

Онъ снялъ съ шеи золотую цпь и отдалъ цыганк:

— Карманъ пустъ, но все-таки бери, и спасибо за извстія.

Цыганка протянула руку къ графу, который уже поскакалъ дальше, и крикнула ему вслдъ:

— Пошли теб, Господи, удачу!

Услышавъ это, графъ снова остановился и, повернувъ къ ней, сказалъ:

— Чоргъ возьми! да кто-жъ лучше тебя можетъ это знать? Вотъ моя рука, посмотри.

Цыганка схватила руку графа и внимательно на нее посмотрла. На лиц ея, подъ смуглой кожей, показалась дрожь. Францъ смотрлъ на нее съ презрньемъ, Джузеппе — со страхомъ.

— Вотъ странная штука! сказала наконецъ цыганка: на рук у дворянина т же самые знаки, что я сейчасъ видла на рук у разбойника.

— А что они предвщаютъ?

— Что ты проживешь долго, если доживешь до завтра.

— Значитъ, всего одинъ день пережить, только одинъ?

— Да, но вдь довольно одной минуты, чтобы молнія сразила дубъ.

— Воля Божья!

Графъ кивнулъ цыганк и, не дрогнувъ ни однимъ мускуломъ, похалъ дальше.

Уже соборъ Ошскій показался на гор съ двумя своими квадратными башнями, какъ графъ Гедеонъ подозвалъ знакомъ обоихъ товарищей. Въ одну минуту они подъхали къ нему, Францъ слва, а Джузеппе справа.

— А что, молодцы, очень вы оба дорожите жизнью? спросилъ графъ.

Францъ пожалъ плечами и отвчалъ:

— Въ пятьдесятъ-то лтъ! а мн они стукнули два года съ мсяцемъ тому назадъ! Есть чмъ дорожить! Съ трудомъ могу я одолть пять или шесть кружекъ… я совсмъ разрушаюсь… Съмъ трехъ каплуновъ — и совсмъ отяжелю, а если не просплю потомъ часовъ восемь или десять, то голова посл трещитъ… Надоло!

— А ты, Джузеппе?

— О! я, сказалъ итальянецъ, да также, какъ и онъ! Къ чему жить въ мои года? Вотъ недавно проскакалъ однимъ духомъ тридцать миль — и схватилъ лихорадку… Правда, что лошадь совсмъ пала; но вдь то — животное неразумное, оно и понятно… Вотъ на ночлег хорошенькая двочка наливала мн стаканъ… Она улыбнулась; зубки у ней блестли, какъ у котенка. Покойной ночи! я заснулъ, положивъ локти на столъ… Совсмъ не стало во мн человка!

— Значитъ, вамъ все равно — отправиться въ путь, откуда не возвращаются назадъ?

— Вотъ еще! когда вы дете, то и мы не отстанемъ. Правда, Францъ?

— Еще бы!

— Когда такъ, то будьте готовы оба. Когда графъ де Монтестрюкъ указываетъ на такое мсто, гд умираютъ, то онъ скачетъ всегда впереди.

— Значитъ, мы демъ?… спросилъ Джузеппе.

— Захватить барона де Саккаро въ трактир, гд онъ пируетъ съ своими разбойниками.

— Ихъ двадцать, кажется, а съ нимъ, выходитъ, двадцать одинъ, сказалъ Францъ.

— Что-жь, разв боишься?

— Нтъ, я только подвожу итогъ.

— Или мы его убьемъ, или онъ насъ спровадитъ на тотъ свтъ.

— А что я теб говорилъ? проворчалъ Джузеппе на ухо товарищу.

Три всадника, оставивъ Ошъ направо, въхали въ долину, которая ведетъ въ Сен-Жанъ-ле-Конталь, когда графъ де Монтестрюкъ, остановясь у группы полуобнаженныхъ деревьевъ, вынулъ шпагу и, согнувъ ее на лук сдла, сказалъ:

— Теперь, товарищи, осмотримъ наше оружіе! Не слдуетъ, чтобы проклятый баронъ захватилъ насъ въ расплохъ!

Вс трое вынули свои шпаги и кинжалы изъ ноженъ, чтобъ увриться, что они свободно входятъ и выходятъ, что концы у нихъ остры и лезвія отточены. Осмотрли заряды въ пистолетахъ, перемнили затравку и, успокоившись на этотъ счетъ, пустились дальше.

— Видите, молодцы, сказалъ графъ, шесть зарядовъ — это шесть убитыхъ. Останется четырнадцать, пустяки для насъ съ вами… Притомъ же цыгане вчно прибавляютъ. Однакожъ, нужно держать ухо востро и не тратить пороху по воробьямъ.

Скоро они дохали до того мста долины, гд начинались дома Сен-Жанъ-ле-Конталя. Женщины и двушки съ крикомъ бжали во вс стороны по полямъ; дти плакали, догоняя ихъ и падая на каждомъ шагу. Сильный шумъ раздавался изъ деревни.

— Вотъ лучшее доказательство, что тотъ, кого мы ищемъ, еще не убрался отсюда! сказалъ графъ Гедеонъ.

Онъ остановилъ за руку женщину, бжавшую съ узломъ платья на голов. Та упала на колна, думая, что пришла ея смерть.

— Встань и разскажи, что тамъ такое?

— Ахъ, мой Боже! самъ дьяволъ напалъ на нашу сторону!

— Да, дьяволъ или баронъ — это одно и тоже. Что же онъ тамъ длаетъ?

— А все, что не позволено длать, добрый господинъ. Сначала еще шло порядочно; вся ватага казалась усталою и толковала, что пора спать; начальникъ веллъ приготовить обдъ, когда они проснутся. Трактирщикъ поставилъ кастрюли на огонь, а на двор накрыли большой столъ. Но какъ только они открыли глаза и выпили нсколько бутылокъ, то стали прямыми язычниками.

— Совсмъ пьяные, значитъ?

— Совершенно!

— Ну, тмъ лучше!

— Что вы говорите? Они собираются разграбить деревню для забавы. Я, пришла-было съ другими, посмотрть и едва унесла ноги. Послушайте-ка!

Въ самомъ дл, слышался сильный шумъ и выстрлы. Перепуганный скотъ бжалъ изъ деревни съ отчаяннымъ ревомъ. Старуха бросилась тоже бжать. Графъ похалъ къ деревн.

— Берегитесь, дтки, пляска начинается! Смотрите, руку на пистолетъ и, какъ-только я подамъ сигналъ, — не звать!

— А какой же будетъ сигналъ?

— Чортъ возьми! шпага на-голо! Какъ только я ее выну — стрляй въ разбойниковъ и руби ихъ!

Они пріхали на главную улицу Сен-Жанъ-ле Конталя, въ конц которой стоялъ трактиръ, прославившійся жареными гусями. Повсюду царствовалъ страшный безпорядокъ. На жителей напалъ паническій ужасъ. Чтобъ добраться до трактира Золотаго Карпа, надо было только идти на встрчу бгущимъ. Адскій шумъ выходилъ оттуда.

Черезъ растворенную дверь виднъ былъ баронъ верхомъ, со шляпой на бровяхъ; онъ осушилъ цлый жбанъ и смялся во все горло, Кругомъ него — самый шумный безпорядокъ. Ломали мебель, бросали посуду за окошко. Нсколько разбойниковъ гонялись за служанками, которыя не знали, куда спрятаться; столъ былъ опрокинутъ, нсколько бочекъ разстрляно изъ пистолетовъ и вино лилось ручьями на красный полъ. Негодяи, припавъ на колна, такъ и пили прямо съ полу. Въ углу плакала двушка съ обнаженными плечами. Тамъ и сямъ солдаты торопливо совали въ мшки и чемоданы награбленныя вещи. Другіе стрляли въ куръ и утокъ и вшали убитыхъ за ноги къ сдламъ.