Чтение онлайн

– Привет, – весело и непринужденно сказала она. – А вы кто?

– Меня зовут Эрик Арома (какая дурацкая роль – собственного свата!). Я работаю в медицинском штате Генерального Секретаря.

«Точнее, работал, – подумал он. – До сего дня».

– Может, угостите кофе, поговорим? – Слова давались с трудом. – Понимаете, этот разговор крайне важен для меня.

– Какой странный визит, – заметила Патриция. – Впрочем, почему нет? – она развернулась – ее длинная мексиканская юбка прочертила в воздухе цветной цыганский след – и проследовала на кухню.

– Вообще-то я уже поставила чайник. И зачем же мистер Молинари прислал вас?

Неужели она не понимает, что ее внешность сама по себе причина любого визита?

– Видите ли, я проживаю в Калифорнии, в Сан-Диего. Я хирург, мисс Пэт. Ничего, если я буду называть вас так? – Эрик сел за кухонный столик, поставив локти на твердую шероховатую поверхность из красного дерева. – Хирург-трансплантолог.

– Хирург? – переспросила Патриция Гарри, доставая чашки. – Но если вы хирург, то почему не на войне? Сейчас все хирурги работают на военных спутниках или при фронтовых госпиталях, насколько мне известно.

Эрик почувствовал, как земля уходит из-под ног вместе со всеми пятнадцатью этажами, которые отделяли его от нее.

– Не знаю, – пробормотал Эрик.

– Ведь идет война, и вызнаете об этом, тем более если вы из администрации президента, – не оборачиваясь она добавила: – Моего парня покалечило вместе с остальными, риги подстрелили их крейсер. Он сейчас лежит в госпитале.

– Мне нечего вам ответить, – удрученно признал Эрик. – Вы указали на основную ошибку моей жизни: она никогда не имела смысла, который ей следовало иметь.

– И кого же в этом винить? Себя или всех остальных?

Девушка разлила кофе по чашкам.

– Наверное, так оно и есть, – сказал Эрик, чувствуя, каким ничтожеством выглядит перед ней. Она в два раза моложе его – и лучше смыслит в жизни, сама устроит свою судьбу, не нуждаясь в посторонней помощи.

– Мне уйти? – ляпнул он ни с того ни с сего. – Вы скажите, не стесняйтесь.

– Вы только что пришли – и сразу назад? Наверное, мистер Молинари не прислал бы вас, не будь какого-то важного дела, – усаживаясь напротив, патриция воззрилась на него, и взгляд ее был критическим и оценивающим.

Не зная, что сказать, как часто бывает с робкими молодыми людьми на первом свидании, Эрик снова ляпнул:

– А вы любите... смотреть телевизор?

Она пожала плечами:

– Смотря что.

– Видели последнее выступление Мола? Как он вам?

Снова она пожала плечами.

– Не люблю выступления политиков: напыщенные речи, горящие глаза.. Скучно все это и... неискренне.

В этот момент зазвонил видеофон.

– Извините, – девушка выпорхнула из-за стола и вскоре появилась вновь.

– Это вас.

– Кто? – сердце сдавило тревожное предчувствие.

– Из Белого Дома.

Эрик подошел к видеофону. Экран был пуст, но через некоторое время появился Джино Молинари.

– Доктор, мы добрались до вашего рига. Он мертв. Эти сволочи растерзали его на части, псы бешеные. Должно быть, они видели вас. Зря не отвезли его прямиком в ТИФФ, отель – дело ненадежное, – Молинари поморщился, словно находясь еще под впечатлением от увиденного.

Вместо ответа Эрик схватился за голову.

– Слушайте, доктор, – отрывисто продолжал Молинари. – Не вините себя. Эти ребята из контрразведки – профессионалы, такое могло случиться с каждым.

Нагнувшись ближе, так что его черты заняли весь экран, Молинари доверительно произнес.

– У нас есть другие возможности. Сейчас мы как раз решаем, которой воспользоваться.

– Ничего, что мы говорим об этом по видеофону?

Молинари мотнул головой:

– Френик со своими шавками отбыли. Они уносили ноги, чувствуя, что пахнет жареным. Увидев меня, они все поняли. Теперь необходимо действовать быстро, мы должны вступить в контакт с ригами ближайшие часы, пока Френик в дороге, – Секретарь взглянул на часы. – Все, пора. Да, вы остаетесь на прежней должности.

Экран погас и тут же вспыхнул вновь.

– И еще, доктор, запомните: вы сделали главное – заставили их выполнить мое завещание. Они перекладывали эти десять страниц, рылись и копошились, пока не приехали вы. И если бы не вы, меня бы тоже сейчас не было. Запомните это раз и навсегда, – он усмехнулся и изображение погасло, на сей раз окончательно.

Однако провал есть провал. Эрик вернулся на кухню и занял позицию перед нетронутой чашкой.

«Что теперь? Что дальше?» – одна-единственная мысль сверлила мозг.

– Наверное, вы правы, Пэт, мое место в госпитале, – произнес он. – Но скоро – вы этого пока не знаете – фронт будет здесь, на Земле.

Девушка побледнела, еще пытаясь улыбнуться.

– Как это?

– Превратности войны. Сегодняшний союзник завтра может оказаться врагом.

Он выпил кофе и встал.

– Удачи, Пэт (как это имя напоминало другое – «Кэт»!). Надеюсь, война не отразится на вашей карьере. Пока.

Безмолвная, Патриция осталась за кухонным столом, когда Эрик покидал ее квартиру. Ни единого слова или жеста на прощанье: видимо, ее потрясло сказанное человеком, который минуту назад говорил с самим Молинари.

Эрик шел по темным улицам Пасадены, пока не встретил такси. Остановив машину, он сел и только тут понял, что не знает, куда ехать.

– Вы не знаете, где живете? – переспросил автомат.

– Вези в Тихуану, – неожиданно сказал он.

– Как прикажете, сэр, – откликнулся автомат и рванул в южном направлении.

Ночь в Тихуане. Эрик бесцельно бродил вдоль неоновых вывесок магазинчиков-киосков, прислушиваясь к крикам мексиканских зазывал и наслаждаясь привычным видом потока автотранспорта, от новейших автоматических таксомоторов до древних колесных автомобилей, давно списанных в США и нашедших приют здесь, в приграничной зоне.

– Ищете девочку, мистер? – какой-то мальчишка схватил его за рукав, пытаясь остановить. – Моей сестре всего семь лет, она ни разу не была с мужчиной, мамой клянусь, вы будете первым.

– Сколько? – машинально спросил Эрик.

– Десять долларов и плата за номер в гостинице. Нельзя терять невинность на улице – после этого теряешь уважение к себе.

– Справедливо, – откликнулся Эрик, не останавливаясь. С приближением ночи уличные торговцы-робанты с тележками и корзинами с тамалем – толченой кукурузой с мясом, наперченным чили, – постепенно исчезали вместе с привычной дневной толпой зевак и пожилых американских туристов. Их сменяла другая публика. Вот мужчина, торопясь куда-то, грубо оттер его в сторону; совсем рядом протиснулась девушка в тесной, чуть не расходящейся по швам, юбке и свитере, коснувшись на миг его своим телом, словно бы на этот миг они стали одним целым. Но девушка тут же исчезла в ночи. Несколько развязных мексиканцев в меховых куртках с отворотами надвинулась на него: они как рыбы жадно разевали рты, словно задыхались в поисках чего-то, остро необходимого; тоже, наверное, под кайфом. Эрик предусмотрительно отошел.