Чтение онлайн

– Съездишь, - пообещал Саймон.

А в душе уже считал что никогда они не выберутся из этих проклятых гор.

– На Бейтрин принято собираться всей семьёй, а я вот… - в голосе Губи слышалось сожаление.
– Сестра ругается. А мне мир хотелось посмотреть.

– Что такое Бейтрин?
– внезапно спросила Альма.

Губи расправил плечи, явно воодушевлённый, что девушка наконец-то заговорила и просто таки жаждал восполнить недостаток знаний.

– Это праздник в честь смены года. Ставят ёлку и украшают всякими лентами и игрушками. Все близкие собираются за одним столом. Обязательно каждому достаётся кусок апельсинового кекса. Правда у нас на севере апельсины если и найдёшь, только за серебро. В тяжёлые года матушка клала кислую траву - она по запаху и вкусу очень похожа. Обязательно поют песни. Девки гадают… И всё с шумом, шутками. Весело в общем.

Саймон не помнил, чтобы сам когда нибудь так вот праздновал Бейтрин. Обычно в его доме собирались деловые партнёры, какие-то сомнительные девицы и те, кто жаждал его покровительства. Разве что последний раз он проводил вечер с Робертом Пастрином. К тому приехал кузен, и они втроём весело и пьяно отпраздновали приход нового года.

– А у нас праздную Излом зимы, - подала голос Альма.
– Когда ночь самая длинная, а день короткий. Если год выдался тяжёлым, то приносим в жертву оленя. Если хороший, то двух. Правда у шаманок нет олений и мы обычно плели венки из прутиков, вплетали в них травы, а потом бросали их с утёса. Песни пели, прося духов о мягком лете и горы доносили до нас их отклик.

– Моя сестра тоже плетёт венки!
– широко улыбнулся Губи. Он вообще был неестественно улыбчив и старался хоть как-то развеселить путников.
– А знаете - как выберемся, поедем к ней. Конечно в доме нет этого мудрёного клозета, да и других удобств, к которым вы привыкли, хозяин, но до чего у сестрёнки вкусные пироги. Румяные, прямо из печки.

Саймон низко наклонил голову, словно он вот-вот готов был потерять сознание. И тут вскочил и закричал:

– Да никуда мы не поедим, как ты не понимаешь? Мы просто сдохнем здесь… Нет, вы сдохнете, а я просто… просто…

Он бросился к выходу, откинул полог и уже готов был выбрать в бурю, когда Губи обхватил его своими ручищами и затащил обратно.

– Отпусти!

– Нет, хозяин. Простите, не отпущу. Вам успокоиться нужно.

Альма забилась в угол и с ужасом смотрела на их борьбу. Да куда там - не родила ещё земля того, кто справиться с Губи. Силы у Саймона быстро кончились и он повис на руках охранника руках. Тот уложил хозяина рядом с живым огнём и укрыл, заботливо подоткнув одеяло.

– Вы поспите. А там посмотрим, что можно сделать.

Проснулся Саймон от приятного запаха жареного теста и яблочного компота. Он разлепил глаза и увидел, как Альма перекладывает тонкую лепёшку со сковороды на плоский камень. Её распущенные волосы снежным покрывалом укутывали тонкую фигуру.

Полог палатки откинулся и внутрь, пригибаясь, весь в снегу вошёл Губи. Он широко улыбнулся, заметив проснувшегося Саймона.

– Я лошадок проверил. Всё хорошо. А буря вот не утихает… Ох, красавица, как же вкусно пахнет!

Альма безучастно пожала плечами и вылила на сковородку тесто. Они сели вокруг импровизированного очага и молча принялись за еду. Внезапно Губи поднял свою кружку и громко сказал:

– Демоны побери, давайте отпразднуем Бейтрин! Я так рад, что все мы нашлись и теперь вместе - вместе ведь лучше! Ну! Мы выберемся из этой передряги и будем смеяться у камина, вспоминая как в палатке посреди бури если лепёшки и обжигали губы о яблочный компот! Когда ещё, нам, таким разным людям, удастся так необычно отпраздновать новый год.

Альма бросила обескураженный взгляд на Саймона, а тот… Взглянул на Губи, на свою кружки и с необычайной яростью стукнул ею о металлический бок поднятой кружки. Немного компота пролилось, но никто этого не заметил.

– К демонам всё это. Выберемся, не выберемся. Всё одно - дальше наш путь лежит вместе. Ну же, Альма. Ещё не всё потеряно. Я сделаю всё, чтобы вернуть тебя обратно к семье. Слово даю! Иначе я не Саймон Берк.

Девушка осторожно подняла кружку и мужчины чокнулись с ней.

– Я знаю одну песню, - неуверенно начала Альма.
– Она с юга. Её как-то пела мама. Это очень старая песня и странная. Может быть грустная, но…

– Спой, красавица!
– ободрил её Губи.

Куда идти нам, Рин-ра-но.

Где нам найти приют.

Ветра ревут, о Рин-ра-но

И за медяшку продают.

Чего же стоит жизнь, мой Рин-ра-но

Краюху хлеба и простор.

Зовёт закат, мой Рин-ра-но

Зовёт дорога за угор* .

Иди вперёд, о Рин-ра-но,

Туда, где плавится рассвет.

Оставь меня, о Рин-ра-но,

Мне хватит и моих побед.

Беги за ветром, Рин-ра-но,

Лети в потоке вечной бури.

И позабудь, мой Рин-ра-но,

О славе позабытого авгуре** .

[*Угор - возвышенность, холм

**Авгур - тот, кто обращает свои специальные знания в тайну, кто делает вид, что посвящен в особые тайны.]

Саймон не мог уснуть. Ему мерещились голоса в шуме бури. Впрочем, Губи перекрывал любые шорохи своим молодецким храпом. Первой не выдержала Альма. Она встала, выкрутила ручку батареи и поставила на неё котелок с приготовленной загодя водой. Она заговорила так внезапно, что Саймон вздрогнул.

– Нам нужно идти вглубь Зимнего предела.

– Ты хочешь вернуться к своим? Думаешь они тебя примут?

Девушка покачала головой.

– Никогда. Эта дорога для меня теперь закрыта. Но у Зимнего предела нет границ. Мы живём в степях, где кочуем со своими стадами. А вот лес… В лес не ходим - это опасно. Там живут злые духи, от которых открестились не только люди, но и прочие… духи.

– Кажется они примут нас за своих, - криво усмехнулся Саймон.
– Значит идём к Пределу. Как думаешь, получится у твоих сородичей выменять немного провизии?

– Пошлём его, - Альма кивнула на Губи.
– С нами же никто разговарить не станет.

На том и порешили. Вскоре стихла и буря.

Под сень старых елей путники ступили с опаской. Впереди шёл Губи, ведя свою Лису - рыжею с подпалинами кобылку-пятилетку. Хотя в ней едва ли можно узнать именно кобылку - настолько она была большой. Следом шла Альма. Девушка беспрестанно оглядывалась и что-то бормотала себе под нос. Замыкал Саймон с Одуванчиком. Конь косился на деревья и беспокойно стрекотал ушами. Казалось, что даже Тень чувствовала себя неспокойно - она застыла рядом с Саймоном и слегка дрожала.