В первых рядах партера
Шрифт:
Повествование мое вобрало в себя множество линий и сюжетов, превращаясь в историю жизни. Подобно симфонии, оно содержит несколько частей – разных по стилю и эмоциональности.
Написанное переделывалось не единожды, добавлялись многочисленные вставки. Убедился в том, как сложно придать соответствующую форму обилию фактов и сведений. Терзался, когда удачную мысль долго не мог воплотить в точную фразу. Я не просто писал книгу, а многие месяцы жил в ней.
Невиданные возможности для встреч и общения с интересными людьми предоставили деятельность в комсомоле и на дипломатическом поприще, пребывание на высоких должностях. Это был удивительный способ самообразования.
В текст намеренно включил множество имен людей, с которыми вместе работал и которым многим обязан [8] . Это, возможно, утяжелило повествование, но еще более я корил бы свою совесть, не вспомнив прекрасных наставников, соратников, друзей. Пусть простят те, кого не упомянул, и им мой привет и благодарность.
Я, конечно, понимал, насколько сложно говорить о времени и о себе. Возник и нравственный вопрос: как писать книгу о своей жизни, не затрагивая острых вопросов?
8
При этом исходил и из того, что человек – существо, радующееся тому, что жизнь его и деяния кем-то замечены и не пройдут бесследно.
Хотелось рассказать о чувствах, связанных с близкими людьми, о взаимоотношениях с ними, о неизбывном чувстве благодарности. Частично удалось это сделать в книге «Моя дипслужба», вышедшей осенью 2009 года, – о времени загранработы в Индии, Непале и Пакистане. Рад, что она получила добрый отклик.
Не знаю более квалифицированной школы служения государству, чем дипломатия. Долгие разлуки с родными и близкими были нелегки, но многое вознаграждалось впечатлениями от интересной работы и знакомством с иными странами, их народами, традициями и обычаями.
К продолжению воспоминаний подтолкнул и тот факт, что почти никто из тех 15 человек, кто в 1920–1991 годах был Первым секретарем ЦК Компартии республики, то есть возглавлял Азербайджанскую ССР, не оставил памятных записей. Я был четырнадцатым (см. Приложение). Горькой была участь большинства, различны сроки их нахождения во главе республики.
К сожалению, люди не помнят многих из них, имена и дела их преданы забвенью. Забвенье говорит не о том, кого забывают, а скорее о тех, кто не помнит. Уважение к прошлому – черта, отличающая образованность от дикости.
Политики, достигающие определенных высот, заметно выделяются из своей среды. Различия бывают в уровнях опыта и кругозора, чувства долга и ответственности. Человек, которому предназначено поднимать людей на решение сложных задач, как правило, обладает исключительными качествами и способностями.
Обладание властью – невероятно тяжелое испытание. Сразу входишь в сложные взаимоотношения с людьми: тебя могут воспринять, не сразу понять, вовсе не понимать. Выдвинутые на первые роли в истории своих народов, они всегда под градом запрещенных ударов. Их признают сейчас, а потом распнут… (См. «Что дает Власть, и что она отнимает».) [9]
9
Часто трагичны судьбы тех, кто оказывался на вершине власти. В книге «Моя дипслужба» я повествую о встречах с главами государств, которые много делали на пользу своих народов. Тем не менее премьер-министр Индии Индира Ганди была убита, президент Пакистана Зия-уль-Хак погиб во взорванном самолете, а премьер-министр Беназир Бхутто убита. Повешен был президент Афганистана Наджибулла.
Личность, обратившая на себя внимание общества и попавшая в историю, имеет свою биографию.
Расскажу о том, что, возможно, не всем известно. В Венеции, в зале приемов Дворца дожей – самом большом помещении в мире, – под потолком по всей длине стен размещена галерея портретов всех 76 дожей Венецианской Республики. Фактически они были формальными правителями. Все решал Совет старейшин. За сотни лет только один дож решился на захват абсолютной власти. За это поплатился головой. Звали этого дожа Марино Фольер (1274–1355). Его портрет, единственный из всех, замазан черной краской [10] .
10
Если бы везде придерживались этого принципа, можете представить, сколько портретов узурпаторов были бы замазаны в музеях и галереях мира.
В оценках событий прошлого встречается немало упрощенных, далеких от истины суждений и выводов. Нельзя, чтобы одна эпоха отрицала то, что было сделано до нее. Есть жестокий закон, который действует в жизни. Это закон о цене потерь: мы не ценим то, что имеем. Ничто в жизни не появляется вдруг, все взаимосвязано и вытекает одно из другого.
Без понимания истинной подоплеки и неизбежности происходившего в прошлом их толкование с нынешних позиций, а тем более исходя из интересов политической борьбы, ведет к искажению тогдашней действительности, тогдашних акций. Как в кривом зеркале: что-то раздуто до невероятных размеров, а что-то невозможно разглядеть. В описаниях исторических событий нередко много выдумок, извращений, умышленно недосказанного… Очистка от наслоений – забота неангажированных исследователей.
Разглядеть, что истинно, что ложно,Может только беспристрастный суд.Осторожно с прошлым, осторожно…К сожалению, усилия часто направляются не на то, чтобы учесть ошибки, извлечь из них уроки и двигаться вперед, а на то, чтобы оплевывать прошлое, выплескивая вместе с водой и ребенка [11] . Американцы, китайцы или французы никогда не позволят себе оболгать свою историческую память, не воюют, как мы, с собственным прошлым.
11
Знаменитому историку Ключевскому принадлежит утверждение: «История ничему не учит, но строго наказывает за незнание ее уроков».
Многие не удостоились добрых слов, хотя в период нахождения на высшем посту были окружены почитанием.
Из книги Айдына Балаева «Мамед Эмин Расулзаде» [12] : «На территории нынешней Азербайджанской Республики, которая считается преемником независимого Азербайджанского государства 1918–1920 годов, нет могилы ни одного из ее основателей и руководителей».
Печальна судьба многих, кто в свое время был вознесен над остальными. «Почитание почти всегда кончается оскорблением того, кого почитали» (Моруа).
12
М. Э. Расулзаде (1884–1955). Возглавлял национальную партию «Му сават» («Равенство»).
Вот примеры недавнего прошлого.
21 мая 1988 года Пленум ЦК Компартии Азербайджана удовлетворил просьбу Кямрана Багирова и освободил его от обязанностей Первого секретаря ЦК [13] . Ему была предоставлена трехкомнатная квартира в Москве, установлена пенсия союзного значения.
После Пленума он сказал мне: «Поскольку Первым секретарем ЦК избрали тебя, я не хочу переезжать в Москву. Я обязательно уехал бы, будь избран другой из нынешнего состава руководителей».
13
Из заявления К. Багирова в Политбюро ЦК КПСС: «В связи с известными событиями в Нагорном Карабахе и Сумгаите считаю своим долгом признать, что я не имею больше морального права возглавлять республиканскую партийную организацию. Хорошо сознаю всю полноту своей личной ответственности за прошедшие события» (Российский государственный архив социально-политической истории. Фонд № 17, опись 157, дело № 1447).
Как-то помощник Сахиб Кулиев (сохранил теплые воспоминания об этом порядочном и доброжелательном человеке) сообщил о наступившем дне рождения Кямрана Мамедовича. Я позвонил ему и поздравил. Поблагодарив, он сказал, что никто, кроме меня, его не поздравил. Это произвело удручающее впечатление.
Актуальна японская пословица: «Есть много людей, которые приходят и хвалят цветущий вишневый сад, но истинно добры те, кто придет к вам, когда листья облетели».
Когда Гейдар Алиев был выведен из состава Политбюро ЦК КПСС и освобожден от должности Первого заместителя Председателя Совета Министров СССР, было немало тех, кто с ликованием восприняли это, резали баранов… Вчерашние подручные спешили откреститься от бывшего шефа. Так повели себя многие холуйствовавшие. Г. Алиев вспоминал: «Когда в 1987 году я оказался в отставке, подавляющее большинство окружавших меня людей забыли обо мне и я остался совершенно один».