Чтение онлайн

Ну вроде как вместе – чего ж еще надо-то? А мне этого уже не хватало.

Все стало еще хуже, когда к «Перевалу» пришла настоящая известность. Когда мы только познакомились, они были, как говорится, широко известны в узких кругах. Но стараниями Бобы, а потом Вероники эти круги на самом деле расширились. Пришли деньги и популярность. До денег Ветер был не особо жадным, а вот в славе буквально купался. Как воробей в пыли.

В то утро мне стало предельно ясно, что моя роль в его жизни – где-то на периферии. Ничего не изменится, даже если мы вдруг каким-то чудом поженимся. Например, по залету, чего я боялась панически.

С того дня я копила в себе силы к разрыву. И ждала повода.

Ну а Олег… Он был категорически не похож на Андрея. Небо и земля. Прагматичный, приземленный, твердо знающий, чего хочет. После Бауманки работал программистом в компании своего отца, потом прошел переподготовку по информационной безопасности. Может, в нем и не хватало романтики, но тогда я была сыта ею по горло.

Сначала это был просто курортный роман. Буйство плоти под южным солнцем. Мне хотелось снова почувствовать себя красивой желанной женщиной – и я получила это сполна. Он был сказочно хорош в постели и, что ценно, не забывал о предохранении. Да и в целом хорош – высокий, широкоплечий, с прокачанными мышцами и мужественными чертами лица. Мы прекрасно смотрелись вместе.

К моему удивлению, отношения курортом не ограничились. Олег писал, звонил, приезжал на выходные, а через несколько месяцев заговорил о браке. Что удивительно, его установки в этом почти стопроцентно совпали с моими.

Что тебе еще нужно, удивлялась Полина. Красивый, умный, богатый, москвич, жениться хочет. Какого рожна?

Да, все было так. И секс отличный, и поговорить есть о чем, и материально окей. Москва? Ну и в Москве люди живут. Что не так?

Чего-то и правда не хватало. Какой-то волшебной искорки.

Я сказала себе: Саша, нельзя иметь все. С Андреем искорка была – и что? А ничего.

Мы поженились, но я далеко не сразу решилась на переезд. Только когда родилась Лика. Постепенно привыкла – и к настоящей семейной жизни, и к Москве. И любовь появилась, словно сама собой. Не бурная, на разрыв, а спокойная. Будничная. Но точно любовь.

– Не знаю, Лик, - ответила я наконец. – Влюблена была, а вот любила ли?

Но она уже спала, посапывая в подушку.

– -----------------------

*(фр.) изящные искусства

Лика

Есть у мазер такая фишечка: задуматься над ответом так надолго, что успеешь забыть, о чем спрашивала. Не всегда, конечно, но бывает. Как сейчас. Я уже начинаю проваливаться в сон, когда она все-таки отвечает. Причем риторическим вопросом.

Любила она отца или нет – откуда мне знать? Если уж она сама не знает. Поэтому проще притвориться спящей и не развивать дальше эту тему. И зачем вообще спросила?

Наверно, потому, что этот вопрос грызет и меня. Нет, не о них с отцом. Обо мне и Стасе. А я-то его любила вообще? Если бы спросили месяц назад, до той пикантной сцены в приемной, то и сомнений не возникло бы.

Конечно, любила. И люблю.

Но не осталось ничего. В одну секунду. Ничего, кроме злости и стыда. Причем стыд не только испанский-разыспанский. Ну да, буквально крючит и плющит, когда вспоминаю этот его красный нос, отвисшую мокрую губу и мерзкое хыканье в такт фрикций. А ведь и со мной все это наверняка было, просто пролетало мимо сознания. Но не менее стыдно за себя. За то, что любила его – вот такого.

Может, поэтому и хочется откреститься, отмахнуться? Не любила, мол, мамой клянусь, это наваждение такое было. Морок.

Да нет, не морок.

Любила. Поэтому так больно и противно. Фантомные боли после ампутации. Поэтому и прокручиваю все в памяти снова и снова – чтобы побыстрее отболело.

Первый мужчина по имени Михаил приключился со мной на первом курсе. До этого я хоть и терлась в компании постарше, но в руки никому не давалась. К сексу отношение у меня было двоякое. С одной стороны жгучий интерес, с другой – не менее жгучий страх. Немалую роль в этом сыграла бабуля, без конца зудевшая: «Смотри, Лика, доиграешься, притащишь в подоле».

У бабушки вообще какая-то колдунская способность прошивать всякие глупости прямо в подкорку. С раннего детства помню эти ее пассажи: «не запивай пельмени холодной водой, будет понос» или «от белой подкладки апельсинов может быть заворот кишок». Знаю, что ерунда, но пельмени все равно не запиваю, а апельсины старательно чищу догола.

Вот так было и с сексом. Прямо лазером выжгло, что как только с кем-то трахнусь, так тут же и залечу. Даже если парень наденет сразу пять штук презиков. А потом он, разумеется, свалит и оставит меня одну с ребенком. Видимо, бабуля транслировала свой опыт, потому что папа родился через пять месяцев после их с дедом свадьбы. Странно, что дед не свалил, а все-таки женился.

В общем, Мишке здорово пришлось со мной повозиться. Я вовсе не была недотрогой и охотно позволяла ему забираться ко мне в трусы, но как только дело доходило до… дела, сразу давала задний ход.

Миш, пожалуйста, не сегодня…

Когда этот вымученный секс все же случился, ничего хорошего не вышло. Мало того, что я не получала никакого удовольствия, так еще и тряслась постоянно, что резинка сползет или порвется. Короче, по мне плакали все психиатры и сексопатологи мира. Через полгода мы расстались.

Следующим был уже не мальчишка-однокурсник, а вполне взрослый дяденька, аспирант Валера. Ему как-то удалось справиться с моей фобией, отправив за таблетками к гинекологу. Врач, очень милая тетка, убедила, что при аккуратном приеме вероятность залета минимальна, а если уж все-таки случится, то это карма, ничего не поделаешь.

Как ни странно, она меня успокоила. Ну раз карма – тогда ладно. Тем более Валерка был в этом деле весьма хорош, и я наконец поняла, в чем цимес. Все у нас шло прекрасно, может, и во что-то серьезное вылилось бы, но он уехал на двухлетнюю стажировку за границу. На этом все закончилось.

Училась я на маркетолога, но перекосилась в психологию. У нас был специалитет, поэтому уже на четвертом курсе задумалась, поступать в очную аспирантуру или идти на соискательство. Диплом писала на тему, которая вполне тянула на развитие в диссер: «Сенсорные аспекты потребительского поведения». Научрук убеждал идти на очку, а мне хотелось работать. Мама, которая тоже писала кандидатскую на заочке, поддержала, а отцу, похоже, было все равно.

В начале пятого курса, пользуясь свободным посещением, я устроилась в отдел маркетинга крупной торговой компании. Там-то и познакомилась со Стасом, работавшим в отделе планирования. У него был типаж молодого Брэда Питта, только с карими глазами, что действовало магически.