Чтение онлайн

– Чья, пока не узнали, но Амалия Васильевна из дома напротив сказала, что тут живет молодая брюнетка.

– Угу… а Амалия Васильевна не сказала что за брюнетка, откуда здесь взялась и чем занимается?

– Нет, зато предупредила, что подозрительная…

– Подозрительная значит… Эй девушка? Дома есть кто?

По двери вновь ударили чем-то тяжелым, на что она жалобно пожаловалась:

– ‘Бубум!’

Не дожидаясь, пока моя дверь бесправно падет, на ходу натянула шорты с футболкой и пригладила волосы.

– Вы кто?
– распахнув дверь, резко подалась назад. Стоявший передо мной мужчина, размахиваясь ногой для нового удара, не встретил сопротивления в виде двери и начал заваливаться вперед, но, сгруппировавшись, все же удержался на ногах и что-то недовольно пробурчал.

– Вы что делаете?
– проследив взглядом за траекторией предполагаемого удара, наткнулась на грязное пятно, красующееся на новехонькой бледно-серой поверхности.

– Эм-м-м… Сержант Рамазанов. Следственная группа. Девушка, Ваши документы!

Поджав губы, нахмурившись, осмотрела сержанта. Довольно молодой невысокий мужчина лет двадцати пяти двадцати восьми, с коротко стрижеными темными волосами и карими глазами. В одной руке он держал ярко-красную корочку, удостоверяющую его личность, в другой, пачку документов с ручкой. За сержантом, привалившись к стене с обеих сторон находились еще двое мужчин в гражданском. Один из них скучающе оглядывал пустынный коридор, второй так же скучающе меня и комнату за моей спиной.

– Вы мне дверь испачкали… - кивнув головой в сторону пятна, зевнула. Почему-то мне не хотелось упрощать им работу, да и вежливой быть не хотелось, возможно, сказывался недостаток сна, а возможно и оценивающе-пренебрежительные взгляды, которыми они украдкой окидывали мою фигуру.

– Прошу прощения, - поджав губы, сержант повторил просьбу, - Мы можем увидеть ваши документы?

– Зачем?
– после неприятного инцидента с одним из сотрудников полиции в день моего приезда в город, я специально проштудировала местный свод законов, и уже имела некое представление о своих правах и обязанностях.

– Вы знаете о том, что в вашем районе произошло вооруженное нападение на инкассаторов?
– это вступил в разговор мужчина справа, тот, что неотрывно следил за мной.

– Да… Я смотрела новости, - пожав плечами, вопрошающе посмотрела.

– Мы ищем свидетелей, - уточнил он и выжидающе уставился в ответ.

– Ищите… Ничем не могу помочь.

– Возможно, Вы что-то слышали?
– не унимался он.

– Простите, а Вы кто?

– Сержант Оболиев, - перед моим носом мелькнула и исчезла красная корочка.
– Возможно, было что-то странное? Или видели что-нибудь? Случайно?

– Нет, - я вновь пожала плечами и оглядела мужчин. Ничего случайного я не видела, почти ничего.

– Жаль… - а это вступил в разговор сержант Рамазанов. Открыв папку с документами, он пролистнул несколько листов и поднял глаза на меня, - Нам все же необходимо узнать Ваши данные. Опрос населения так сказать.

– Хорошо. Одинцова Амина Алексеевна.

– Амина… Алексеевна… - проговаривая имя, он быстро его записал, - Год рождения?

– Тысяча девятьсот девяносто шестой.

– Восемнадцать лет значит… Угу… И вы квартиру…?

– Я тут живу.

– Да, я понял, а Вы ее снимаете или купили?

– В гостях.

Парень, разглядывающий старые стены подъезда тихо хмыкнул, сержант Рамазанов кивнул, а Оболиев все так же рассматривал мое лицо.

– В гостях… - записав новый ответ, брюнет о чем-то подумал и спросил, - Соседей своих знаете?

– Не особо, помогали дверь устанавливать. Вежливые… Сейчас вроде как в отъезде.

– Значит, вежливые?
– переглянувшись со вторым сержантом, он достал визитку из кармана и вручил ее мне, - Если что-нибудь услышите или узнаете, позвоните по телефону.

– Хорошо…

– Всего доброго, - захлопнув папку, он кивнул на прощание и направился к выходу, я же закрыла дверь, и , прислонившись к ней спиной слушала тихий, удаляющийся разговор трех полицейских.

– Молоденькая совсем…

– В гостях… Как ее отчество? Алексеевна? Она Лешему не дочь? Как думаете?

– Ей восемнадцать, идиот…

– И что? Заделал ребенка в пятнадцать, почему нет?

– Точно идиот… Ты когда-нибудь слышал, чтобы у Лопаткина был ребенок? Я - нет!

– И что? По официальным данным он чист перед законом аки младенец, но мы то знаем, что он периодически что-то проворачивает! Может, и ребенка провернул? В далекой молодости?

– А фамилия?

– Матери, бабушки, да чья угодно…

– Вариант, конечно…

– Вариант, иначе я просто не понимаю, что делать молодой красивой девушке в этой дыре!? Хотя все равно, надо пробить ее имя по базе, вдруг что всплывет…

Голоса стали почти неразличимыми - мужчины дошли до поворота на лестницу и начали спускаться, а вскоре и совсем замолчали.

Посмотрев в большое длинное зеркало, заменяющее дверцу шкафа, улыбнулась, а потом и рассмеялась.

Надо же! Алексеевна!? Когда Леший неделю назад предложил достать документы, чтобы легализовать мое существование, я согласилась, почему бы и нет? От меня требовалось только выбрать любое имя на А, все остальное - инициалы и фамилия уже были. Я и выбрала имя. Долго выбирала, прислушиваясь к себе, рыская по просторам Интернета, пока не нашла подходящее - Амина. Да, я стала Аминой.

За короткие месяцы моих путешествий я изменилась, научилась лгать, претворяться, недоговаривать, давить, или как говорят местные ‘наезжать’. К этим способностям последней ночью добавились новые - воровать и убивать. Да уж, далеко я продвинулась в своем развитии, очень далеко. Та девочка, год назад случайно, да какое случайно, вполне закономерно попавшая на охоту, осталась в прошлой жизни. А сейчас подпирала стенку в неблагоприятном районе города уже не Амире, а Амина, похожая, но другая. Имя как насмешка над собой. Амина - стремящаяся к безопасности, отзывчивость и прощение, понимание и любовь. Да, я научилась убивать, а вот прощать и понимать? Вряд ли. Хотя и сейчас я хочу любви. Не на ночь, не на час, на жизнь.

Любовь… Красивая и вечная… Хочу! Кто ж ее не хочет? Хочется заботы и ласки, надежного плеча и нежных рук, горячих глаз и обжигающей страсти. Хочется быть единственной, незаменимой, непохожей на других. Хочется БЫТЬ!

Кем я была для Арета? Сердцем? Но разве сердце делят добровольно пополам? Жизнью? Но разве разбивают ее на мелкие части, воруя чужие куски и ошметки? Когда-нибудь я его пойму, когда-нибудь. Нет, не прощу, пойму. Когда-нибудь с легкостью смогу принять правила его игры, в совершенстве исполняя ведущую партию, и на мне не будет маски, я сама стану маской. Если захочу. Но уже сейчас, в этом мире я устанавливаю правила своей игры. Это казалось на удивление легко. Даже забавно. И, возможно, трогательно? Мне понравилось играть ведущую скрипку в том мужском мирке, приятно, когда почти все зависит от твоего ‘хочу’. Я уже готова попробовать написать свою партию, свою композицию. Поэтому имя Амина - ‘находящаяся в безопасности’, мне сейчас подходит. Как напоминание о прошлом, как стремление к будущему. Я нуждаюсь в любви и принятии. Я вспыльчива, но совсем не ранима и почти не обидчива, но очень злопамятна и разучилась прощать. Хотя надеюсь, когда-нибудь, я вновь изменюсь…