Чтение онлайн

— Свет, — произнес он, усаживаясь за стол.

Но освещение не включалось, и Пирс понял, что его голос изменился из-за поврежденной носоглотки. Пришлось подняться и включить свет вручную. Затем он снял темные очки и положил их на монитор.

Взяв конверт, Пирс проверил обратный адрес. Коуди Зеллер и здесь не обошелся без ядовитой усмешки. На месте обратного адреса он указал имя Юджина Бриггса, декана из Стэнфорда, над которым думстеры так неудачно подшутили много лет назад. Тот студенческий розыгрыш сильно изменил их судьбы.

Но улыбка исчезла, как только Пирс попытался вскрыть конверт. Защитная полоска, которой обычно тот запечатывался, была надорвана — конверт уже кто-то открывал. Внутри он нашел еще один деловой конверт белого цвета, который тоже оказался распечатанным. Сверху от руки было написано: «Лично Генри Пирсу, конфиденциально». В конверте лежала пачка документов. Было трудно определить, вытаскивали их или нет.

Пирс встал из-за стола и открыл дверь в приемную, где размещались его помощники. Подойдя к столу Моники, он показал ей открытый конверт «Федерал экспресс» и надорванный внутренний конверт.

— Моника, кто это вскрыл?

Она удивленно посмотрела на него.

— Я. А в чем дело?

— Зачем ты это сделала?

— Но я всегда открываю твою почту. Ты ведь не любишь этим заниматься. Забыл? Просматривая корреспонденцию, я выбираю то, что действительно важно. Но если ты не хочешь, чтобы я этим занималась, так и скажи. Мне все равно, да и работы будет меньше.

Пирс успокоился. Секретарша была права.

— Нет, все в порядке. А ты читала эти бумаги?

— По сути, нет. Как только увидела фотографию девицы, у которой раньше был твой номер, сразу расхотела просматривать эти листки. Ты ведь не забыл, о чем мы договорились в субботу?

— Нет, все отлично. Благодарю, — ответил Пирс, направляясь в свой кабинет.

— Предупредить Чарли, что ты здесь?

— Не стоит. Я заскочил на пару минут.

Подходя к двери, Пирс оглянулся и увидел, как Моника провожает его классическим женским взглядом, словно осуждая за что-то и подозревая в преступлении, о котором он даже понятия не имел.

Закрыв дверь, Пирс снова сел за письменный стол, открыл конверт и вытащил бумаги, присланные Зеллером.

Фото, о нем обмолвилась Моника, отличалось от снимка Лилли Куинлан, который он видел на веб-сайте. Это был снимок из полицейской картотеки, сделанный три года назад, когда ее задержали в Лас-Вегасе за проституцию. На этой фотографии Лилли выглядела не столь эффектно, как на сайте «Красоток». Здесь она смотрелась усталой, раздраженной и даже перепуганной.

Сопроводительная записка, составленная Зеллером, была довольно короткой. Он проследил путь Лилли от Тампы через Даллас и Лас-Вегас до Лос-Анджелеса. На самом деле ей было 28 лет, а не 23 года, как в объявлении. Ее дважды арестовывали — в Далласе и в Лас-Вегасе, — и при каждом задержании Лилли несколько дней проводила в тюрьме. Судя по оплате коммунальных услуг, в Лос-Анджелес она прибыла около трех лет назад. До последнего времени здесь ей удавалось избегать арестов, и в полицейских сводках ее имя не значилось.

Вот и вся информация. Еще раз взглянув на снимок, Пирс почувствовал себя подавленным. Подлинной реальностью оказалось полицейское фото. А копия фотографии, сделанная им с веб-сайта, была всего лишь фантазией. И авантюрное путешествие Лилли из Тампы в Даллас, Лас-Вегас и Лос-Анджелес наконец закончилось в кровати маленького домика, расположенного в Венисе, где последним ее навестил убийца. И копы подозревают, что это был именно он — Пирс.

Сложив бумаги в стопку, он отыскал визитную карточку Дженис Лангуайзер и взял телефон. Прошло пять минут, пока адвокат взяла трубку.

— Прошу прощения, я говорила по телефону с клиентом. Что у вас случилось?

— Ничего. Я на работе. Просто хотел узнать, нет ли чего нового.

Прежде всего Пирс хотел узнать, продолжает ли Реннер охотиться за ним.

— Нет, по сути, ничего нового. Думаю, нам надо набраться терпения и соблюдать выдержку. Реннер уже понял, что попал на заметку, и побоится вас задирать. Будем следить, как развернутся события, и действовать, исходя из реальности.

Пирс смотрел на полицейское фото Лилли, лежавшее перед ним на столе. Такой беспощадный свет, оставляющий неестественно резкие тени, наверное, используется только в морге при фотографировании покойников.

— Вы имеете в виду, ждать, когда найдется тело?

— Необязательно.

— Кстати, сегодня мне звонила Люси Лапорт.

— Вот как? И что же она сказала?

— Это было сообщение на автоответчике. Люси сообщила, что ее избили и она не хочет больше иметь никаких дел со мной.

— Ну по крайней мере теперь мы знаем, что она жива. Люси нам может понадобиться.

— Зачем?

— Если дело зайдет далеко, она пригодится в качестве свидетеля ваших поступков и мотивов.

— Понятно. Реннер считает, все, что мы с ней делали, входило в мои преступные планы. Как он выражается, маска доброго самаритянина и все такое прочее.

— Это всего лишь его личный взгляд на проблему. В суде всегда представлены две стороны.

— В суде? Это не должно...

— Спокойно, Генри. Я лишь хочу сказать, что Реннер прекрасно понимает, что любой его довод мы можем опровергнуть и предложить другие факты, меняющие взгляд на ситуацию. В окружной прокуратуре это тоже отлично знают.

— Ладно. Вам удалось узнать по своим каналам, что ему рассказала Люси?

— Я знакома со старшим инспектором этого участка. Он сообщил мне, что они не нашли ее, а лишь говорили по телефону. Она отказалась с ними встретиться.

Пирс собирался сообщить адвокату, что поручил Коуди Зеллеру разыскать адрес Люси, но тут раздался резкий стук в дверь, и она приоткрылась еще до того, как он успел среагировать. В проеме показалась голова Чарли Кондона. Он улыбался, но лишь пока не увидел лица Пирса.

— Господи Иисусе!

— Это кто у вас там? — спросила Лангуайзер.

— Мой сотрудник. Позвоните мне, если еще что услышите.

— Непременно. До свидания, Генри.

Попрощавшись, Пирс взглянул на вытянутую физиономию Чарли и улыбнулся.

— Если тебе нужен Иисус, это вниз по коридору и налево. А меня зовут Генри Пирс.

Чарли натянуто улыбнулся, а Пирс незаметно перевернул фотокопию снимка, присланного Коуди Зеллером. Кондон вошел, прикрыв за собой дверь.

— Старина, как ты себя чувствуешь? Все в порядке?

— По крайней мере вполне живой.

— Не хочешь рассказать об этом подробнее?

— Нет.

— Генри, очень сожалею, что не смог навестить тебя в больнице. Но у меня страшная запарка с подготовкой встречи с Морисом.