Чтение онлайн

— Объясни мне, Рафаэль, почему эти машины выбрасывают, если они еще работают? — спросила Мелисандра.

— Потому что каждый год производители предлагают модели, более усовершенствованные, привносят что-то новое, а народ падок до всего нового, ультрасовременного…

— Невероятная расточительность. Так же нельзя, — сказала Мелисандра.

Рафаэль неопределенно пожал плечами.

— Если бы люди не меняли старое на новое, у производителей не было бы стимула производить лучшие модели. Палка о двух концах, — объяснил он.

— Ну, для нас же лучше, — вмешался в разговор Жозуэ. — Если бы у нас не было этого второсортного товара, как правильно говорит Энграсия, мы уже давно вернулись бы к пещерному образу жизни…

Он жестом указал следовать за ним.

По всему периметру здания колледжа, там, где раньше находились аудитории, располагались сортировочные комнаты. Более крупные предметы оставались во дворе. Компактные тюки с мусором перемещались в эти комнаты для тщательной ревизии. По мере приближения к ним зловонный запах все усиливался. Жозуэ, казалось, не чувствовал его, но Мелисандра и Рафаэль с трудом скрывали свое отвращение. В первой комнате, где пахло особенно сильно, тюки открывались для отсеивания непригодного мусора. Затем оставшийся мусор отправлялся во вторую комнату, где другая группа мальчишек, сидящих на маленьких скамейках, подвергала его тщательному исследованию и извлечению каких-либо полезных предметов. То, что ими отбиралось, бросалось в соломенные корзины, а затем перенаправлялось в третью комнату для дальнейшей классификации. В конце дня Энграсия принимала работу и давала указания, что следовало сохранить, а что бросить в печь для сжигания мусора.

Подростки, число которых определить было трудно, очень энергично сновали от комнаты к комнате среди мятой бумаги, расплющенных консервных банок и прочего смрадного хлама. У некоторых из них на нос и рот были надеты маски, другие просто повязали платки в стиле старых разбойников с Дикого Запада.

— Это очень грязная работа, — сказал Жозуэ. — Разумеется, после отсеивания мусора начинали появляться сюрпризы, сокровища. Мы даже представить себе не могли, что там можно найти.

Парень провел гостей до конца коридора к двум комнатам, закрытым на внушительные замки. Ключи хранились у него в мешочке, болтающемся на ремне.

Зайдя внутрь, Мелисандра и Рафаэль увидели полки с плотно расставленными книгами самых разных размеров по два, а то и по три ряда в глубину. Окна были закрыты, и свет попадал в комнату только из открытой двери. По комнате все трое продвигались в тишине, почти на цыпочках. Жозуэ закрыл дверь и взял в руки неоновую лампу, прислоненную к стене.

— Это наша библиотека, — добавил он, при этом цвет его лица из-за бледного освещения казался зеленоватым. — У нас есть издания с тысяча девятьсот восьмидесятого года. Это была идея профессора Морриса.

Мелисандра прошлась между полок. Брала в руки книги и бережно их открывала. Рафаэль делал то же самое. Никогда в жизни он не держал в руках такое количество книг. Он посещал библиотеки виртуально. Ему уже не нужно было делать это другим способом. Он находил себе книги через Мастербук, электронную матрицу с текстом книги, который можно проецировать на стене, — чтобы читать, принимая ванну, например, — а можно послушать в аудиозаписи, если параллельно занимаешься другим делом — ведешь машину или готовишь еду.

Невозможно представить, какое пространство требовалось раньше, чтобы хранить книги, и какой предельной концентрации требовало их прочтение, не говоря уже о расходах бумаги. Электронные книги не требовали ни бумаги, ни огромной площади для хранения. Когда Рафаэль взял первые несколько экземпляров, ему сразу же захотелось найти способ как-то увеличить страницу, чтобы легче читать. Про себя посмеялся над своим рефлексом. Он двигался среди полок, прикасаясь к корешкам книг и открывая страницы разных изданий. Любой библиофил просто свихнулся бы здесь, подумал он. Ему вспомнился человек, каждый день, внезапно появлявшийся в электронной библиотеке, запрашивавший ту или иную книгу, чтобы таким способом спасти ее от уничтожения. Рафаэль представил себе его красные и усталые глаза, загоревшиеся при виде этой комнаты. Мелисандра подумала о дедушке. Возможно, здесь она могла найти для него книги на испанском или даже на французском и итальянском, на всех языках, которыми он владел. Она обратила внимание, что в большинстве случаев эти экземпляры были изданы раньше выхода книги на английском, языке международного общения.

— Жозуэ, ты не знаешь, здесь есть книги на испанском? — спросила Мелисандра.

— Мы их все относим Энграсии. Они у нее в квартире.

— А кто читает эти книги? — спросил Рафаэль.

— Мне нравится приходить сюда нюхать книги, — сказал Жозуэ, подходя к одной из полок, доставая фолиант и погружаясь в него носом. — Мне очень нравится этот запах. Он меня успокаивает. Иногда я нюхаю их, но, по правде говоря, времени на чтение почти не остается.

Мелисандра взяла книгу и, приблизив лицо к ее страницам, закрыла глаза. Ей тоже нравился запах книг. Сейчас он переносил ее к реке, возвращал в детство, в кабинет дедушки, когда тот писал что-то, частенько прерываясь, чтобы поговорить с внучкой, обращаясь к ней как ко взрослому собеседнику, а не как к маленькой девочке, которая вслушивалась в его слова, ничего не понимая и открыв от изумления рот.

— А еще у нас здесь хранятся семейные фотографии, — продолжал Жозуэ, указывая на широкий шкаф с ящиками, полными фотографий.

— Фотографии чьих семей? — поинтересовался Рафаэль.

— Этого мы не знаем. Просто они нам нравятся. Эти фотографии приходят в мусоре. Некоторые у нас часами нюхают их. А мне, например, нравится разглядывать одежду, представлять себе жизнь человека, носившего ее. Это очень занимательно.

Мелисандра подошла к Жозуэ, чтобы посмотреть фотографии. Рафаэль облокотился об угол шкафа. Он наблюдал за ними, делая вид, что увлечен книгами. Мелисандра подолгу держала фотографии в руках, словно вглядываясь в неизвестную планету. О чем она думает, спросил себя Рафаэль, когда смотрит на снимки семей, собак, толстых младенцев, ползающих на четвереньках, парочек, позирующих на фоне необъятного соснового бора, женщины, пересекающей улицу Нью-Йорка. Он наклонился и провел пальцами по мятым, выцветшим фотокарточкам с оборванными уголками — некоторые из них были совсем старыми.

Никто из людей на фотографиях и не подозревал, что делит самое сокровенное — свои свадьбы, именины, отпуска — с этими юными обитателями помоек. Рафаэль почувствовал досаду: абсурдна библиотека с книгами, которые никто не читал, и абсурдна идея с хранением этих старых фотографий. Абсурдно, но красиво и как-то приятно грустно.

Они еще какое-то время пребывали в тишине, пока Жозуэ не сказал, что пора уже встретиться с Энграсией. В одиннадцать открывается рынок, и потом уже никто не сможет уделить гостям внимание.

Жозуэ шел быстро. Рафаэль и Мелисандра догнали его у противоположного крыла здания, где проживала Энграсия. Нагромождения предметов постепенно становились все меньше. Здесь находились вещи, прошедшие самый строгий отбор. Целый ряд затейливых канделябров был закреплен на стене; мебель, почти без видимых повреждений, размещалась вдоль стены и между колонками. На длинной полке виднелись часы, украшения, бутылки, вазы, портреты в позолоченных рамках, декоративные подушки, статуэтки, изображающие Будду, балерин, львов, а также репродукции картин с морскими и осенними пейзажами. Мелисандра не успевала переводить глаза с одного предмета на другой. Трудно будет описать все это, подумала она, останавливаясь, чтобы мысленно составить письмо для дедушки.

Стоя в дверях, Рафаэль заметил, как сверкнула рука Морриса. Через какое-то время они пересеклись на пороге аудитории, оборудованной под офис.

— Вот и они! — во весь голос воскликнула Энграсия, с ног до головы изучая гостей любопытным взглядом.

Женщина поднялась и, забавляясь, наблюдала за произведенным эффектом.

«Сестра Гулливера в стране лилипутов», — подумал Рафаэль, поднимая голову, чтобы улыбнуться великанше, которая, стоя за письменным столом, протягивала ему свою длинную руку.