Чтение онлайн

Я бы без опаски рассказала брату, не будь он столь категоричен. Не подходит.

Алексею? Нет! Вот уж куда не хочу влезать, так в разборки полиции с криминалом. Да и что он сделает для помощи Туманову? Он даже не сможет использовать эти данные официально. Наверняка адвокаты Евстигнеева не допустят. Даже я понимаю.

Остается только Андрей, но меня пугает общение с ним после подслушанного разговора. Вроде бы ничего особенного не сказал, а осадок на душе неприятный. А ведь в начале знакомства я испытывала к нему огромное доверие.

В идеале, самой попасть на свидание к Туманову, но кто ж меня пустит?

Все резко изменилось, когда вечером смотрела новости. Да-да, заимела такую привычку после того, как там показали арестованного Туманова. Пролистываю инет и парочку каналов в обязательном порядке каждый день.

Сегодня мне попалось сразу несколько небольших репортажей и статья по поводу странного дела о взятке.

Среди авторов даже нашлась знакомая фамилия — наш преподаватель из универа.

Вот он — тот, кто может заинтересоваться! Одна загвоздка — искренне ли он пытается найти настоящего преступника или нанят кем-то с целью обелить Никиту, тем же Андреем? Остается верить в лучшее.

Утром прямиком отправилась в универ. У нас неплохие отношения сложились с начала учебного года. Попробую прощупать почву. Лиза присоединилась ко мне, не отпустив одну. Я не отговаривала — нервничала.

Денис Олегович принял нас после пар. Я сделала вид, что заинтересовалась его статьей и хотела бы помочь в расследовании.

Он внимательно изучал мой чрезмерный энтузиазм и, как будто, ни на йоту не верил в него, сколько я не старалась выказать обычную студенческую прыть.

— Маша, вы серьезно?

— Разве есть сомнения? Очень любопытное и резонансное дело.

— И опасное. Не заметила?

Я потупилась, стараясь не растерять задора. Уж мне-то, как никому известно, о реальной угрозе. Но я не собираюсь отступать. Несу какую-то чушь про инициативу и желание помочь. Для затравки выдаю собранную информацию о Феоктистове, стараясь показать что готовилась.

— Мне бы хотелось взлететь на волне популярности подобного громкого дела. Вдруг получится засветиться, — добавила в конце, — и меня заметят соответствующие издательства, захотят пригласить к себе на практику, например, или внештатным. Поверьте, я могу быть полезна. Вы же сами верите в невиновность Туманова?

Нда… тяжело с проницательными людьми работать, особенно если врешь на ходу.

— Я-то верю, но, боюсь, этого мало. Нужно еще несколько таких же правдолюбов, как я.

— Уже есть! Сегодня утром появилось несколько статей по теме. Я же говорю, что на волне популярности и меня заметят. Я согласна даже просто на участие в журналистском расследовании… и упоминании моего имени… — на самом деле, последнего хочется меньше всего. Но тогда как объяснить свой активный интерес?

Он потер лицо. Явно растерян и не знает, стоит ли нас втягивать. Но при этом хочет, чтоб ученица не потеряла азарта.

— Понимаю твоё желание выделиться, ухватиться за резонансное дело, но разрешу участвовать только под псевдонимом.

Ура!

— Согласна. Ничего страшного. Я и дальше под ним планировала развивать карьеру.

Денис Олегович, наконец-то, улыбнулся, но тревога из взгляда не ушла.

— Отлично. Даю тебе два дня выяснить нечто интересное хоть об одном фигуранте. Знаю, ты вхожа в высшие круги. Познакомься с Феоктистовым, что ли, или, как вариант, попробуй договориться об интервью, вдруг прокатит. Может, на твой внешний вид клюнет. Только осторожно, не дави. И сваливай, если начнет клеиться.

У меня уже есть нечто интересное, поэтому даже не буду пытаться. Этот Феоктистов неприятный тип. Я просто выдам инфу о Медведе.

А вот Лиза, моя авантюрная подруга, попыталась заняться Феоктистовым, не смотря на мои просьбы не лезть. В итоге едва отбилась от мерзких домогательств.

— Если б не его сын, появившийся как раз вовремя, убила бы гада какой-нибудь вазой, — шипела она, сверкая зелеными глазищами. — Вот кто должен сидеть в тюрьме, а не твой Туманчик. Как такой урод породил столь интересного человека, как Александр?

И она снова принялась с блестящим взором рассказывать о голубоглазом красавчике. Похоже, не меня одну влюбленность настигла с первого взгляда.

Через два дня мы явились к преподавателю с заготовленной заранее информацией о Евстигнееве и Медведе.

— Вы обе с ума сошли?! — заорал Денис Олегович. — Откуда вы взяли это?

Мы торопливо рассказали придуманную историю о «надежном источнике», дабы не подставлять Сашу и ее шефа.

— Это правда, поверьте. Я понимаю, что мы не можем использовать данную информацию напрямую, но, возможно, удастся что-то выяснить. Неужели она совершенно бесполезна?

Мужчина потер виски. О не переставал хмуриться. Несколько минут просто молчал, обдумывая мои слова, при этом постукивая пальцами по столешнице.

— Идите домой. Я перезвоню. Мне нужно кое с кем связаться и поработать в данном направлении. Вполне вероятно, что-нибудь и получится. Маша. Давай честно. Ты не придумала? Я знаю, ты умная девочка, не могла соврать целенаправленно, но пока не поздно скажи, что все так и есть.

Понимаю его сомнения.

— Я не вру и не сочиняю. Поверьте. Мне хочется правды и только. Я очень надеялась, что наша информация поможет узнать нечто действительно стоящее и сделать репортаж, который вызовет настоящий отклик. Возможно, даже поможет следствию и главному фигуранту дела — Никите Туманову.

Он прищурился, как делал всегда, когда подозревал кого-то. Вот и меня буквально просканировал. Слава богу, удалось удержать невозмутимое выражение лица. Кажется, пронесло.

А еще спустя два дня вышла статья с высказанными подозрениями. Авторами значились Мельников Д.О. и я, то есть мой псевдоним. Я очень надеюсь, что никому не известно, кто за ним скрывается. В том числе боюсь, получить от Ника за вмешательство.

Туманов

— Девчонка рвется помочь, Ник, — произнес Андрей, не сводя с меня пристального взгляда. Это натурально вымораживало. Почему все хотят влезть в душу, разглядеть там что-то, чего я показывать не намерен? Следователь пару раз интересовался рыжей, Воронцов, даже адвокат.

— Не хочу ничего слышать о ней, — в который раз повторил я, резче обычного, ожидая, что хотя бы сейчас поймет.

— Она влезает все глубже, и я не знаю, как остановить, — увы, друг еще более упертый, чем я — покачал головой и продолжил давить. Не слышит меня и по-прежнему считает, что эта предательница мне небезразлична.