Чтение онлайн

Через несколько сот метров дорога стала лучше, щебенка сменилась асфальтом, хотя и была столь же узка, как вначале, но я сумела прибавить скорость. Впереди показалось какое-то металлическое сооружение, оказавшееся небольшим мостом через почти пересохшую речку-вонючку. Машину тряхнуло на середине моста, я вылезла в окно, чтобы посмотреть на то, что протекало далеко внизу. Камыши почти «съели» воду, заполнив берега, до меня донесся запах ила и тины. Кажется, я даже услышала придушенное кваканье лягушек.

Впереди вспыхнули фары, громкий гудок разорвал тишину, я почувствовала удар. В грудь уперлась подушка безопасности, каждый сантиметр тела откликнулся болью. Где-то на границе сознания я услышала далекий крик, затем скрип двери и чьи-то руки на плечах, после чего в глазах окончательно потемнело.

4

Пришла в сознания я спустя пару минут, лежа на траве. Рядом со мной суетился какой-то дедок, поливая мне лицо водой из бутылки.

– Как вы? Я пытался вызвать врача, но сигнал тут плохой.

Я привстала на локтях, почувствовала легкую тошноту и головокружение. Старичок протянул мне бутылку.

– Мне уже лучше, – тяжело дыша, ответила я и сделала пару глотков воды. – Что случилось?

– Вы выехали на встречку, я не успел уйти в сторону, – он невесело усмехнулся, – да и некуда тут, налети я на деревья, и костей бы не собрали.

Он рассмеялся, как мне показалось, немного натужно. Я оглядела место аварии и покачала головой. Я отвлеклась всего на мгновение, к тому же на дороге не было машин.

– Откуда вы взялись?

Он махнул рукой назад, в ту сторону, куда ехала я до того, как отвлеклась на малопривлекательную реку.

– Вы не ранены?

Дед мотнул седой головой. Щуплый старик с копной торчащих во все стороны волос и седой куцей бородкой. На носу у него были очки в тонкой оправе, а от кисло-травяного запаха, которым несло от его клетчатой рубашки, меня снова замутило. Я попыталась встать. Несмотря на его довольно хлипкий внешний вид, он уверенно помог мне подняться и придержал за плечи. Грудь болела от недавнего удара, дышать было тяжело.

– Моя машина старая и прочная, как китайская стена, даже не примята, как и я. А вот за ваше самочувствие я всерьез тревожусь.

В отличие от старика я тревожилась за состояние своей машины больше, чем за себя. Если она разбита – я окажусь в неприятном положении. Я нашла глазами машину. Она едва ли не висела меж двух толстых стволов деревьев. Левое крыло, которое я могла видеть с того места, где сидела, сложилось в гармошку, обнажая внутренности автомобиля. Правое выглядело не лучше. Старый УАЗ старика стоял у обочины и являл собой непоколебимость, какую вкладывали в него советские конструкторы.

– Я могу подвезти вас до поселка, а после мы притащим ваш автомобиль.

– Как далеко Вольное?

– Совсем рядом, за этим лесом, прямая дорога. Я ведь знаю вас, – старик хитро прищурился. – Волкова, следователь прокуратуры.

Я натянуто улыбнулась. Стать узнаваемой – предмет гордости для любой публичной личности. Только не в том случае, когда тебя ассоциируют только с одной ролью в кино. Именно это пугало меня и это я пыталась втолковать своему жадному до денег агенту.

– Полина, – представилась я, протягивая старику руку, – Полина Вересова.

– Семён Никитич, – ответил он, почти нежно пожимая мою ладонь. – Но все зовут дед Семён.

На меня снова накатила тошнота, вынуждая меня присесть обратно на траву.

– Срочно к доктору, – заволновался он снова. – Я подвезу вас. Я живу в поселке.

– Мои вещи, – пробормотала я, – я не могу оставить их на дороге. Может, можно как-то вытащить ее? – я кивнула с надеждой на свою застрявшую в деревьях «японку».

– Можно, – сказал он, – но она уже не поедет своим ходом. Лебедки при мне нет, да и, признаюсь, не справлюсь я один. Давайте перенесем вещи в мою машину. Пока вас осмотрит врач, я возьму Даню, он держит автомастерскую, и вернусь с ним сюда, за вашей бедолагой.

Всю дорогу до поселка дед Семён трещал, не умолкая. Я почти не слушала его, лишь кивала иногда, когда чувствовала его взгляд на себе. Дед смотрел все серии про Волкову и был явно рад, что именно ему посчастливилось оказаться на мосту. Я была не в столь радужном настроении, тем более что сама эту аварию устроила, едва не угробив себя и деда. Слабость становилась все сильнее. Я все чаще поглядывала на темное небо, за деревьями угадывалась луна. Я надеялась, что дед привезет меня в Вольное, как обещал, а не завезет подальше в лес. Несмотря на мое нарастающее доверие к нему, я слишком много перечитала сценариев с подобными ситуациями, чтобы вот так запросто поверить в бескорыстие и доброту первого встречного. Не знаю, сколько прошло времени, когда фары дедова автомобиля высветили вдалеке единственный дорожный знак. С неба посыпался мелкий дождь. Дед иногда включал щетки, поскрипывающие, но усердно очищающие лобовое стекло от капель. Деревья слились в окружающей темноте, фонарей по дороге насчитывалось как звезд в затянутом тучами небе – ни одного. Когда мы подъехали ближе, я прочитала: Вольное, 500 м.

– Почти приехали, – тихо сказал старик, последние несколько минут молчавший. Он изредка поглядывал на меня, в его глазах я видела беспокойство и только. Я пристыдила свою бурную фантазию и циничность. Несмотря на то, что в больших городах процветали иные ценности, в деревушках все еще оставались неравнодушные люди, и дед Семён был одним из таких.

– Вон там живет наш врач. Не травматолог, конечно, но кое-что соображает. Он осмотрит вас, а уж утром вам следует съездить в больницу.

– Если моя машина будет на ходу, – промямлила я, погружаясь в какую-то пучину сонливости и покоя.

– Небольшое сотрясение, – высказал свое мнение фельдшер спустя полчаса.

Мы сидели в небольшой комнатке, служившей местному врачу кабинетом. Дальнюю стену полностью занимал стеллаж, забитый пыльными книгами, но мало из них были по медицине, была уверена я, заметив корешки французских и советских писателей. Книги достались врачу по наследству, так мне казалось. Целые собрания сочинений за одинаковыми бледными корешками без названий и авторов. Слева окно выходило на дорогу, если я правильно поняла расположение комнаты, но оно было зашторено. Шкаф справа был открыт, полки были заняты коробочками и пакетами.

– А грудь болит от удара, переломов нет, – он мягко прошелся пальцами по ребрам сначала спереди, потом сзади. – Пройдет через неделю, может, две.

Дед стоял на пороге, дожидаясь вердикта. Эта новость обрадовала его.

– Пару дней отдыха и голова перестанет кружиться. Я дам вам таблетки от боли. Больше ничего не болит? Руки-ноги? – он присел возле меня на корточки, заглядывая в глаза.

Дед представил врача, но я сумела запомнить только его имя – Василий. У него было круглое лицо поредевшие черного цвета волосы и глаза чуть навыкате. Глаза мне особенно запомнились, несмотря на то, что напоминали глаза безумца. Они были василькового цвета. Сам он был невысокого роста и весь какой-то дерганый. Как я поняла позже, причиной этому было не мое присутствие: он просто не мог стоять спокойно, не мог сидеть спокойно, даже ходил словно бы пританцовывая. Когда он стоял рядом со мной и ощупывал макушку, ноги его приплясывали, пальцы он любил соединять вместе и нервно ими подергивать, постукивая кончиками друг о друга. Не будь я в таком состоянии на тот момент, это непременно вызвало бы у меня улыбку.