Чтение онлайн

Фашист, уверенный в обреченности беззащитного По-2, не спешил, выбирал выгодное положение для новой атаки. Но и на этот раз Иван увернулся, пушечная трасса промелькнула перед носом его машины. Он то прижимался к самой земле, то нырял в балку или овраг, приподнимался над лесом, едва не задевая колесами за сосны и ели, снова падал вниз, словно дразня немца. Так прошло минут пятнадцать. Фашист, видимо, пришел в ярость оттого, что никак не может расправиться с такой "букашкой". Набрав высоту, он кинулся в атаку, но, увлекшись, не рассчитал расстояния до земли и при выходе из пикирования врезался в лес.

–  Что, гад, доигрался! - радостно закричал Жук и пошел в сторону своего аэродрома.

Его встретили как героя. Командир при всех похвалил и поблагодарил лейтенанта, пообещав представить его к награде.

Мне пришлось с Иваном Жуком раз десять вылетать на боевые задания. Однажды мы поднялись на перехват фашистского самолета-разведчика, который корректировал огонь своей артиллерии. Эти самолеты причиняли немало неприятностей нашим наземным войскам. На фронте их называли "рамами". Действительно, "Фокке-Вулъф-189" был похож на раму - имея два мотора, два фюзеляжа и два киля на одном стабилизаторе. Его экипаж состоял из трех человек - летчика, штурмана-корректировщика огня и бортстрелка. "Рама" была основательно бронирована и вооружена. Она появлялась над расположением наших войск и по радио корректировала огонь своей артиллерии, засекала цели, производила аэрофотосъемку.

Набрав высоту, мы вышли в заданный район и вскоре обнаружили вражеский самолет. Фашисты, увидев нас, скрылись в облаках. Поединок не состоялся, враг спасся бегством.

Помню, мы как-то вылетели парой на разведку аэродромов противника в район Брянск, Орел. Выполнили задание и, возвращаясь на свою базу, обнаружили на дороге немецкую автоколонну.

–  Как, Николай, дадим огонька? - спросил меня по радио Иван Жук.

–  Можно, командир.

Штурмовку произвели с одного захода. Гитлеровцы не ждали нас, поэтому зенитный огонь открыли с опозданием.

Через некоторое время лейтенант Жук получил назначение в одну из частей противовоздушной обороны, которая дислоцировалась под Москвой. Мне поручили на самолете По-2 доставить его в Калугу. Там тепло распрощались, и он уехал к новому месту службы. Мы долго переписывались, но потом писем от него не стало. Позже я узнал, что Иван Жук погиб при выполнении боевого задания.

Белые молнии

Это декабрьское утро второго военного года выдалось хмурым, неприветливым. Нелетная погода угнетала. Но пришла новость, которая приподняла настроение. Мы прочли в "Правде" от 1 декабря 1942 года следующую заметку: "В СССР прибыла группа летчиков Сражающейся Франции, изъявивших желание бороться бок о бок с советскими летчиками против общего ненавистного врага - итало-германских фашистов. В составе группы - около 20 офицеров и 40 младших командиров и рядовых. Среди участников группы - ряд выдающихся французских летчиков, уже отличившихся в войне против немецко-фашистских сил. Один из летчиков - уроженец Лотарингии, капитан, известный своим мастерством высшего пилотажа, - сбил 6 и подбил 5 вражеских самолетов. Многие другие участники группы показали высокие образцы отваги и героизма в схватках с итало-германской авиацией".

–  Нашего полку прибыло! - заметил кто-то из летчиков. - Хорошо бы вместе с французами полетать, посмотреть, на что они способны.

Пришел командир эскадрильи Сибирин.

–  Могу вас обрадовать, орлы, - с ходу заявил капитан, широко улыбаясь, - полк летит к самой матушке-Москве за новой техникой.

Все оживились, повеселели, заговорили, перебивая друг друга.

–  Это нам к Новому году подарок от Верховного...

–  Ну, прямо так и от Верховного. Как будто он знает, что мы на старых машинах летаем.

–  А ты думал, как? - отозвалось сразу несколько человек. - Ему, брат, все известно.

Командира начали расспрашивать, какие машины получим - американские, английские или наши, новые или из другой части передают, сколько.

–  Я же сказал, техника новая, а какая и сколько - на месте увидим, пояснил капитан Сибирин и велел всем подготовиться к перелету.

Через два часа в меховых куртках, унтах, с парашютами за плечами мы по трапу поднялись на борт транспортного корабля. Перелет проходил в спокойной обстановке. Вскоре под нами показалась Москва. В то время она не сверкала рубиновыми звездами башен Кремля, неоновыми рекламами, зеркальными витринами магазинов. Наша столица была закамуфлирована, защищена мешками с песком, затянута маскировочными сетями, имела серый и строгий вид. Хотя год назад враг был отброшен от стен Москвы, на ее окраинах остались противотанковые ежи и рвы, траншеи, доты. Даже в самом городе то тут, то там стояли зенитные пушки, спаренные и счетверенные пулеметы - на случай вражеских воздушных налетов.

Самолет приземлился в Химках. Нас встретили старший техник эскадрильи А. Веселов, техники звеньев Л. Давыденков и мой однофамилец Николай Яковлевич Пинчук.

–  Двенадцать "ястребков" в полной готовности, - доложили они командиру эскадрильи.

Новые машины требовалось облетать, испытать в воздухе, чтобы узнать все их достоинства и недостатки. Сразу же и провели испытательные полеты. Лобашов пробовал свой самолет на максимальной скорости. Соболев бросал машину в вертикальном маневре. Командир полка майор Голубов проверял пилотажные качества нового "ястребка".

Анатолий Емельянович Голубов прибыл в полк недавно. До этого он командовал соседним истребительным полком нашей же дивизии. Личный состав был рад такому назначению. О Голубове рассказывали, как об опытном командире, бесстрашном летчике и умелом воспитателе, в чем вскоре мы и сами убедились. Мне не раз приходилось летать с ним в паре на боевые задания. И всегда поражался его смелости, хладнокровию, отличному знанию возможностей самолета, мастерству пилотажа и маневра. В воздушном бою я с ним чувствовал себя очень уверенно, хотя приходилось вдвоем драться и с превосходящими силами врага. При полетах в паре с командиром полка старался глядеть во все глаза, чтобы не упустить его из виду. Ведомому весьма неприятно возвращаться домой, потеряв своего ведущего. Это правило я усвоил твердо и придерживался его всегда. К счастью, за всю войну не потерял ни одного ведущего и ведомого.

К концу дня мы облетали все самолеты своей эскадрильи. То же самое сделали во 2-й и 3-й эскадрильях. На четвертый день полк приготовился к вылету на фронт. Но пришло указание из Управления комплектования ВВС все собранные и облетанные истребители немедленно переправить на Донской фронт. За два дня мы перегнали туда 34 боевые машины.

Техникам и летчикам снова пришлось браться за нелегкую работу. Когда подготовили вторую партию самолетов, нам приказали перегнать ее на Ленинградский фронт. И только на третий раз машины остались в наших руках.

В начале февраля 1943 года мы получили новенькие "ястребки" Як-7б. Десять из них были построены на средства, добровольно внесенные в фонд обороны трудящимися Советской Латвии, находившимися в эвакуации, а также воинами Латышской стрелковой дивизии, которые сражались с врагом на фронте.

Як-7б отличался от Як-1 более мощным вооружением: на нем имелись крупнокалиберные (12,7-мм) пулеметы и 20-миллиметровая пушка. По летным качествам он был надежнее своего предшественника.

На фюзеляже каждого самолета алела надпись на русском и латышском языках "Латышский стрелок" и была нарисована белая молния, острие которой как бы указывало нам победный путь вперед, на Берлин.

Для вручения самолетов в полк приехали Председатель Президиума Верховного Совета Латвийской ССР А. Кирхинштейн и секретарь ЦК Компартии Латвии Я. Калнберзин. На аэродроме под гвардейским знаменем был построен весь личный состав. Летчики, которым должны были вручить самолеты-подарки, стояли на правом фланге. В нашей эскадрилье этой чести были удостоены капитан Сибирин, старший лейтенант Запаскин, старшина Лобашов, сержант Баландин и я. Гвардии старшина Борис Ляпунов от имени всего летного состава заверил руководителей партии и правительства Латвийской ССР в том, что полк будет следовать славным боевым традициям революционных латышских стрелков. На митинге мы дали клятву отомстить ненавистным фашистам за муки, которые они принесли нашему народу.