Чтение онлайн

— Завтра утром ты явишься в еврейский квартал Трастевере и представишься израильтянином, приехавшим по торговым делам, — ангельским тоном возразил хозяин. — Это приказ, Кастор!

— Не думаю, что я буду свободен завтра утром!

— Ты наведешь справки о дочери Мордехая, разумеется, не попадаясь ему на глаза.

Кастор на миг задумался. Раз уж воля хозяина непреклонна и от проклятого поручения не увернуться, стоило извлечь из него хоть какую-то выгоду.

— Кстати, об Александрии… Проходя по коридору, я случайно услышал пару фраз из разговора Сервилия.

— А, понятно. И что же такого интересного ты подслушал?

— Эти ветры, что дуют в сторону Индии… Похоже, у них есть определенная периодичность. Придворные географы потратят уйму времени, чтобы выяснить правду. И еще месяцы уйдут на снаряжение официальной экспедиции.

— Разумеется, а потом им придется искать капитана, готового отправиться в путешествие, возможно, без возврата. Сейчас конец августа, и чуть больше чем через месяц средиземноморские пути закроются на зиму. До следующего года об этом и речи не будет.

— Вот именно. Чтобы воспользоваться случаем, нужно быть готовым отплыть из Красного моря немедленно, — сокрушенно вздохнул секретарь.

— Да, но кто будет настолько безумен, чтобы пуститься в плавание с такими ничтожными шансами на успех? Этот вольноотпущенник может оказаться обманщиком, шпионом парфян или кем похуже.

— Это правда. К тому же понадобится кто-то достаточно безрассудный и достаточно богатый, чтобы снарядить корабль, которому почти наверняка суждено сгинуть.

Наконец-то Кастор забросил наживку.

«Я не должен попасться на эту удочку, — сказал себе Аврелий. — Только не снова!» Грек искоса поглядывал на него, словно огромный мохнатый паук в центре своей паутины.

— В нелепом предположении, что кто-то вызовется возглавить экспедицию, кто знает… я, быть может, и рискнул бы одним кораблем. Уж точно не потеря одного судна разорит мой флот! — заявил Аврелий, который, хоть и происходил из древнейшего рода землевладельцев, имел прозорливость вложить часть своего огромного состояния в торговлю и теперь был одним из самых могущественных судовладельцев столицы.

— Жаль, что это совершенно неосуществимо! — с сожалением заключил он и сделал вид, что уходит, надеясь, что хитрый грек наконец раскроет карты.

Кастор кашлянул.

— Кстати, сегодня утром я получил послание из Александрии, — торопливо проговорил он, боясь, что Аврелий прервет разговор. — От некоего Гиппала, моего дальнего родственника. Он был торговцем, но внезапный удар судьбы поставил его на грань нищеты. Бедняга, он в настоящей беде.

— К чему ты клонишь? — оборвал его патриций.

— Этот Гиппал — превосходный моряк. К несчастью, плавать он больше не сможет: наделал долгов, и теперь алчные кредиторы потребовали приговорить его к веслу. Он сгниет в трюме какого-нибудь грязного судна, если не найдет денег, чтобы расплатиться.

— Или если не сбежит побыстрее! — вставил патриций, начиная догадываться о намерениях своего пронырливого секретаря.

— Да, но в это время года нет кораблей! — смиренно вздохнул слуга. — И подумать только, что есть одно готовое судно, которое хозяин хочет продать любой ценой. Через несколько дней, пройдя по каналу, прорытому фараонами, оно могло бы достичь берегов Океана. Но Гиппал, к несчастью, не в состоянии его купить.

— А команда?

— Если судовладелец согласится уступить пятую часть прибыли, это не будет проблемой.

Аврелий задумался.

Путь в Индию и обратно по морю занимал больше года, а до закрытия навигации в Средиземноморье оставалось меньше пятидесяти дней.

Судно, настолько ветхое, что владелец мечтал сбыть его с рук какому-нибудь простаку, под командованием призрачной команды во главе с каторжником, должно было молнией пересечь Индийский океан, гонимое чудесным ветром, и достичь Востока за несколько недель.

Предложение было абсурдным, и ни один здравомыслящий делец не стал бы его рассматривать.

Аврелий не сомневался ни секунды.

— Какова сумма долгов Гиппала? — спросил он.

Услышав цифру, он невольно присвистнул.

«Кровь — не водица, — подумал он, — этот Гиппал — вылитый Кастор».

— Что ж, напиши в мое представительство в Египте и купи это корыто. А потом подготовь договор.

— Я уже позволил себе набросать его, господин, — объявил грек, молниеносно извлекая из рукава документ.

Аврелий почувствовал себя мухой, угодившей в паутину.

— Не хватает только твоей подписи, хозяин!

Сенатор внимательно прочел: он не был настолько безрассуден, чтобы подписывать бумагу коварного левантинца не глядя, рискуя ввязаться в какую-нибудь аферу и, не успеешь оглянуться, оказаться прикованным к палубе триремы, как обычный преступник.

Но сколько он ни перечитывал, договор казался безобидным.

Рубиновая печатка быстро опустилась, скрепляя безумную затею.

Кастор с широкой довольной улыбкой молниеносно выхватил у него папирус и направился к выходу.

— Хотел тебя предупредить: завтра в квартале старайся не попадаться на глаза Элеазару, — бросил ему вдогонку хозяин.

— И долго мне эту комедию ломать?

— Это зависит от твоего мастерства.

— Эту роль я долго играть не смогу, — озабоченно заявил грек. — Древнееврейского я не знаю, а иудеи упорно нараспев читают молитвы на этом заумном языке, да и я никак не могу запомнить все их запреты: рано или поздно я точно ошибусь! И потом, подумай сам: меня разоблачат, как только заметят, что мое хозяйство не обрезано.

— А ты им не пользуйся, Кастор, — с олимпийским спокойствием посоветовал Аврелий. — Да, и я тоже буду в квартале. Само собой, мы не знакомы.

— Моя репутация от этого не пострадает, — пробурчал грек себе под нос, смерив его ядовитым взглядом.

Аврелий счел за лучшее ничего не видеть и не слышать.

Он ободряюще хлопнул слугу по плечу и изобразил одну из самых непроницаемо-оптимистичных улыбок из своего богатого репертуара.