Вальс на свободу
Шрифт:
Осознание новой реальности заставило девушку протяжно застонать, в первую очередь, от непереносимого чувства унижения. Ей отчаянно захотелось спрятаться под одеялом, с головой, и никогда не вылезать из-под него. Однако Наташа, переборов себя, решила, что должна встать.
«Необходимо постараться принять случившееся и решить, как быть дальше», — думала девушка. Однако, сейчас все её чувства были в таком раздрае, что ей оказалось безумно сложно это сделать. Она — взрослая, самостоятельная и, вчера ещё, уверенная в себе, молодая женщина была избита и унижена мужчиной, с которым… С которым, до случившегося с ней кошмара, с замиранием в сердце мечтала прожить всю свою жизнь, с которым не знала, как заговорить о браке, чтобы не показаться навязчивой!
«Как хорошо, что не заговорила!», — мелькнула мысль.
Наташа неохотно выбралась из постели и побрела в ванную. Она на автомате чистила зубы и смотрела на себя в зеркало. В отражении ничего не изменилось, она всё та же — привычные глаза, брови, нос, губы, волосы.
Только, как же, на самом деле, всё изменилось! Ещё вчера в это зеркало смотрела счастливая Золушка, обосновавшаяся в прекрасном дворце своего любящего принца. А сегодня… Больше всего на свете девушке в отражении хотелось немедленно сбежать отсюда навсегда, как из логова злого кровожадного чудовища.
Шагнув в душ, Наташа вывернулась и посмотрела на свои ягодицы в большое зеркало на противоположной стене, над шкафчиком для белья. Нежные белые полушария перечёркивали несколько темных полос — следы от ремня.
Наташа вдруг разозлилась на саму себя. Но подумала она в эти минуты не о том, что послужило причиной вчерашнего наказания. Отнюдь не раскаяние родилось в её сердце. В Наташиной голове не укладывалось и выводило из себя другое: она мысленно упрекала себя в том, что, дура, неправильно влюбилась, не в того мужчину, зря так быстро стала с ним жить, не узнав его получше.
Она, в раздражении, думала о том, что сама допустила то, что ей причинил своими руками страдания тот, от кого Наташа меньше всего ожидала этого.
В мозгу, словно в калейдоскопе, мелькали картинки вчерашнего наказания. Лицо вспыхивало жаром, когда вспоминала свои униженные мольбы, жалобный лепет оправданий, и вопли «я так больше не буду!». Как же, теперь стыдно и обидно!
И не важно, что она поступила не совсем хорошо! Вообще, не имеет значения, что она сделала! Подумаешь, заставила его поволноваться! Какая разница насколько она права или виновата! В понимании Наташи, Борис должен был быть тем, кто защищает её всегда и не взирая ни на что! Защищает! А он… Он, он…бил…нападал…
Когда она вчера бежала домой она боялась, но не его самого! Опасалась ссоры, не хотелось его огорчать, страшилась его разочаровать. Бежала потому, что беспокоилась, что такой мужчина может захотеть прекратить их отношения, раз его женщина позволяет себе возвращаться домой за полночь.
То, что произошло в кабинете, неожиданно сломало все её представления о Борисе, разрушило его идеальный, как оказалось, придуманный ею самой, влюблённой дурой, образ.
Не смотря, на то, что Наташа знала его меньше полугода, этот мужчина виделся ей таким бесконечно родным, надёжным и любящим! Отчего-то она, глупая, была уверена, что рядом с Борисом ей никогда не будет страшно, в любой ситуации.
Наташа замерла с юбкой в руках, уставившись в окно. Сегодня тепло и солнечно. Май в этом году балует по-летнему жаркой погодой. Можно обойтись без колгот. Вспомнилась лужа, рваные колготки, бег по аллее, как кололо в боку, жесткий захват на предплечье, и «пожалуйста, не надо больше!». Наташа посмотрела на то место, где её руку крепко сжимали сильные пальцы Бориса. Заметила несколько небольших синяков. Осторожно коснулась, нажала — больно.
Настроения наряжаться, как-то покрасивее убрать волосы не было абсолютно. Желание нравиться Борису исчезло совершенно. Наташа стянула волосы в хвост первой попавшейся под руку резинкой. Краситься и вовсе не стала.
Её головокружительная любовь к взрослому прекрасному богатому принцу, разъезжающему на белом мерседесе, проживающему в шикарном четырёхэтажном особняке со слугами, сдулась, как воздушный шарик.
Как же сильно она ошибалась! «Как со мной такое случилось? Что меня к нему притянуло? Я же никогда не была меркантильной? Почему я так быстро сошлась с ним? Неужели я, как многие девушки, оказавшиеся в подобных условиях, повелась на богатство мужчины? На его уверенность в себе? Думала, что с ним проживу жизнь, как за каменной стеной?», — терзалась Наташа в размышлениях.
Только, так получается, что теперь именно Борис стал самым большим её страхом. «За какую стену прятаться от него?» — задавала себе вопрос Наташа, не переставая, обдумывать сложившуюся ситуацию, собирая сумку на занятия.
Открыла дверь своей комнаты и сразу захлопнула, услышав звук пылесоса. В коридоре работала горничная.
Из-за него она чувствует себя униженной и опозоренной перед всеми обитателями особняка!
Невыносимо стыдно выходить из комнаты! Ей так отчаянно не хочется никого видеть, особенно Бориса. Но нужно сегодня быть на занятиях. Приближается зачётная неделя.
Сделала над собой усилие и ступила в коридор. Горничная работала с пылесосом в противоположной от лестницы стороне и даже не оглянулась на Наташу. Но у неё появилось стойкое ощущение, что за ней наблюдают.
Она уже была в холле и, взявшись за ручку двери, собиралась выскользнуть на улицу, когда старшая экономка, как обычно, без личностного обращения, окликнула её:
— Хозяин ждёт Вас в столовой.
«Как всегда, ни имени не назвала, ни приветствия», — про себя отметила Наташа и нерешительно замерла в метре от спасительной двери.
Внутри всё переворачивалось, так ей не хотелось идти в столовую, до боли.
«Может, открыть входную дверь и побежать?» — вопреки этой мысли, она со страшным нежеланием повернула обратно, понимая, как глупо будет выглядеть её попытка побега.
Борис сидел во главе стола, как обычно, когда они кушали вместе. При появлении Наташи, он поднялся и отставил для неё стул справа от себя.
Наташа сбилась с шага, когда заметила на сиденье маленькую квадратную подушечку.
Эта подушка, словно бы, нанесла ей новый, сокрушительный удар, такой, что перехватило горло.
«Значит, вчера лупил, а сегодня позаботился, чтобы не так больно было сидеть!», — горько подумалось девушке.
Это показалось ей моральным издевательством. Возникшая в этот момент, ненависть заклубилась в горле чёрной удушливой волной, она надавила изнутри на барабанные перепонки до шума в ушах.
Наташа не расслышала слова утреннего приветствия Бориса, и, конечно, сама даже не подумала отвечать ему. Молча села на предложенное место, и застыла, низко опустив голову.
Она не видела, как внимательно Борис рассматривал её, оценивая общее состояние по внешнему виду и походке. Он вздохнул с облегчением, когда отметил, что Наташа двигалась без таких признаков, которые свидетельствовали бы о том, что она испытывает хоть малейшую боль.