Чтение онлайн

Я едва не задохнулась от возмущения. Можно было ожидать упрека в чем угодно, только не в этом!

– Вы шутите, надеюсь? – ледяным тоном произнесла я.

– Нет, дорогая Сюзанна, я не шучу!

– Тогда я могу сказать вам, сударь, что вы просто-напросто глупы, если решаетесь портить своей жене настроение из-за такого пустяка!

Я гневно скомкала в руках платок.

– Что за чепуха! Я ходила к курьерам, потому что они привезли свежие газеты! Я прочитала их, какая жалость! Я тысячу раз сожалею, раскаиваюсь, прошу у вас прощения – ха-ха-ха! – вы довольны? Если нет, то обещаю вам никогда больше не видеться с курьерами.

– Да-да, не встречайтесь с ними, мадам, вам незачем встречаться с мужчинами!

– Ваше слово – закон для меня, сударь! Может быть, вас тяготят не только мои поступки, но и само мое присутствие? Говорите, не стесняйтесь!

– В Париже вам было бы лучше.

– Вот что мне довелось от вас услышать, сударь! Ну что ж я полностью разделяю ваше мнение… Чем сидеть подле вас и слушать ваши визги, я бы лучше танцевала в Версале и имела толпу любовников. Вы дали мне прекрасный совет, сударь: как это удобно, когда имеешь разрешение законного супруга! Он побагровел, и голос его сорвался на фальцет:

– Все равно, вам лучше было бы в Париже!

– Вы говорите так после того, как я пожертвовала благосклонностью королевы, нарушила ее волю, и все – только для того, чтобы быть с вами? Вы… как вы можете так говорить! Это более чем неблагодарность, это – подлость, если хотите; вы же после этого – просто болван!

– Да, я болван, потому что раньше ничего не замечал! Я смотрела на него, ничего не понимая. Что за чертовщина?

Или он с ума сошел, или влюбился в другую и хочет выставить меня отсюда, чтобы я не мешала ему. Относительно второго предположения – я бы ни в коем случае не стала мешать. Может быть, появление у моего супруга любовницы освободило бы меня от еженощных посещений, которые мне уже порядком надоели. Но в кого же он мог влюбиться? Неужели в крестьянку из каких-то швейцарских деревень, разбросанных вокруг замка? Других подходящих кандидатур в форте Жу не было. Горничная, которая прислуживает мне, не так уж красива, да и по-французски почти ничего не понимает…

– Вот, прочтите! – проговорил Эмманюэль, вперив в меня гневный взгляд, от которого мне хотелось смеяться, и бросил на край стола какие-то бумаги.

Я взяла первую из них – это была огромнейшая депеша за подписью принца Конде.

– Объясните мне вкратце содержание, – сказала я, – я не умею читать военные бумаги и ничего не понимаю в них.

– Да тут все просто, мадам! Шестой и седьмой пункты особенно замечательны.

Я быстро пробежала указанные пункты глазами. В них говорилось, что военное командование чрезвычайно недовольно службой моего супруга и тем, как он выполняет свои обязанности, – в частности, он якобы ослабил обороноспособность северо-восточной границы Франции, распустил гарнизон, не навел порядка в форте: все это высказывалось в несдержанной, даже грубой форме.

– Не понимаю, какое имеет ко мне отношение то обстоятельство, что вы дрянной военный, – заметила я.

Далее в письме было:

«А более всего, я недоволен тем, что вы проявляете деспотизм по отношению к вашей супруге, столь варварский для нашего века. К ней чрезвычайно привязана королева, ее любит его величество король. Ее отец, верный слуга престола и отличный военный, обращался к вам с настоятельными просьбами отпустить его дочь в Париж, однако вы не сочли нужным согласиться. Это вызывает у нас огромное неудовольствие. Вы – солдат, вы должны исполнять приказы командования. Но жена ваша не обязана нести тяготы солдатской службы. Она принадлежит к одной из самых знатных фамилий нашего славного королевства. Поэтому мы настоятельно рекомендуем возвратить ее в Париж, в противном случае мы вас уведомляем, что для нерадивых военных существуют крепости, более отдаленные, чем форт Жу: к примеру, опорные пункты Франции на Микеленах в ньюфаундлендских водах или в Вест-Индии, испытывающие большой недостаток в полковниках, подобных вам.

Принц Конде».

Таким образом завершалось это грозное письмо.

– Что это значит? – спросила я. – Мой отец действительно просил вас отослать меня в Париж, а вы отказались?

– Я не видел вашего отца со дня нашей свадьбы! Покачав головой, я взяла вторую бумагу и, едва прочитав первые слова, расхохоталась: какой-то доброжелатель извещал моего мужа, что рога, которыми отягощена его голова, по-видимому, не причиняют ему ни малейшего беспокойства, что у меня в форте Жу есть давний, испытанный любовник, с которым я сошлась еще в юном возрасте и от которого жду сейчас второго ребенка, и что если он, мой муж, желает избавиться от рогов на голове, то ему следует немедленно отослать меня в Париж.

– В одном я могу вас уверить, – произнесла я, давясь от смеха, – никакого ребенка я не жду, и ваша прелестная голова, Эмманюэль, еще не украшена рогами. Хотя, если наши ссоры будут продолжаться, я не ручаюсь, что вы убережетесь от подобного украшения.

– Видите, как вы говорите! – крикнул он в крайней ярости. – Я был просто слеп, я думал, что вы ангел!

– А что думаете теперь?

– Что вы просто кокетка, которыми наполнен весь Версаль! Вы настоящий демон!

– О, сколько испанского пыла, сударь! Какие слова, какие фразы! Не думайте, что они на меня подействуют. После того как я в присутствии графа д'Артуа и королевы заявила, что поеду с вами в Жу, я вернусь в Париж только в вашей компании, будьте уверены! Я не желаю подвергаться насмешкам из-за ваших ничтожных бредней.

– Вы потому и не хотите возвращаться, что имеете в Жу любовника!

– Ну да! – сказала я насмешливо. – Может быть, повара Купри? Его объемистое брюхо давно меня очаровывает.

– Не знаю я, что вас очаровывает! В Жу не один Купри, здесь полно мужчин!

– Можно подумать, в Париже их нет.

Он запнулся и мгновение яростно смотрел на меня, а потом продолжил с не меньшим ожесточением:

– Я знаю, что вы мастерица спорить! В форте все солдаты видят вас, любуются вами!

– Не могу же я стать невидимой!

– Но вы можете не кокетничать с ними. Я замечал, как вы строите им глазки!

Я очень выразительно постучала пальцем по лбу:

– Вы что, рехнулись? Сударь! Вот уж не думала, что вы так глупы! Да здесь в форте все мужчины, начиная с вас и кончая привратником, не стоят и унции моего внимания!

Эти слова неожиданно подействовали на него, как красная тряпка на быка. Эмманюэль весь сжался и вспыхнул как кумач:

– Да вы… да вы… вы сравниваете своего мужа с остальными мужчинами?

– Уж не считаете ли вы себя совершенством? – спросила я с недоброй усмешкой, чувствуя, как меня охватывает ярость.

– Это вы, вы должны так считать!

– Надо сказать, сударь, вы себя явно переоцениваете! Черт возьми! Я знала мужчин куда лучше вас!

– Ну да! Вспомните еще своих любовников вкупе с графом д'Артуа! Я все знаю! По крайней мере теперь. Вспомните их! Мне все равно известно, что вы просто…

И тут он произнес такое слово, что у меня на мгновение потемнело в глазах. Остолбенев от дикого гнева, я замерла на месте. Он посмел назвать меня так! Он! Жалкое ничтожество, еще недавно евнух, сопляк, визгливая дрянь!

Эмманюэль, кажется, сам испугался того, что произнес, но я не желала этого замечать. Гнев, отвращение, крайнее презрение так смешались во мне, что с меня полностью слетел великосветский лоск, и я снова стала итальянкой с побережья Тосканы.

Стремительно подскочив к Эмманюэлю, я закатила ему такую пощечину, что, если бы не ярость, сама бы вскрикнула от боли. Но теперь боль не заставила меня опомниться. Ослепленная бешенством, я снова и снова ударяла его по щекам – раз, другой, третий… Задыхаясь, я хлестала его по лицу, входя в еще больший раж и мстя уже не за то слово, а за все свое счастье, которое было растоптано, за жизнь, которую буду вынуждена провести с этим молокососом, за те обстоятельства, что привели меня в Жу. Как, черт возьми, их исправить?!