Чтение онлайн

— У меня осталось двадцать минут.

— До чего? — мозги никак не хотели соображать.

— До конца отведенного мне времени.

— У меня есть идея получше. У меня за поясом нож. Достань его и резани меня по предплечью. Затем выпей кровь.

— Зачем?

Собрав все силы в кулак, я выбросил руку. Ладонь слабо стукнулась о постаревшее лицо.

— Увидишь, — я улыбнулся. — Выполнять!

Трясущиеся руки Прапора неуверенно держали кинжал. Воткнутое в кожу острие ходило ходуном, но порезы были незначительны. Проклятый сплав причинял сильную боль ослабленному организму, но я даже глазом не повел: во-первых, было лень, а во-вторых, я изучал интерфейс:

Имя: Пётр Ильич Романов.

Возраст: 83 года.

Уровень: неприменимо.

Направленность и специализация: неприменимо.

Количество возрождений: 0 (не может быть увеличено).

Способности: высасывание, управление энергией.

Особенности: преображение (откат — шесть дней), отравленная кровь (откат — нет).

Благословения и таланты: скрыто, накачка и восстановление времени, игнорирование ядов.

Основные ментальные закладки: гнев праведника.

Наведенные проклятия: отсутствуют.

Резервуар «м»: 1000 / 1000.

Резервуар «ж»: 10000 / 10000

Влияние: 2

Изменения с начала моего появления в этом мире хоть были, но не столь значительные. Ушла паранойя, спутанность мышления и повышенная жестокость, но, признаться, этого я не ощутил. Хотя, если вспомнить мои мысли о войне, ядерных взрывах и радиационных лучах, то можно сказать, что паранойя пропала.

От Танатоса я получил игнорирование ядов (надеюсь, оно будет действовать на разные наркотические вещества из катакомб), отравленную кровь, увеличенные объемы резервуаров и управление энергией. Последнее меня заинтересовало больше всего. Сейчас я ощущал, что полноценно владею магией. Казалось, что если захочу, то смогу приподнять мысленно любой предмет. Да и в голове сформировались знания, как воссоздавать огненные шары или ледяные иглы. При этом я понимал, что нельзя понапрасну расходовать магию. Мне требовалась медленная и вдумчивая тренировка. К тому же этот ресурс не восстанавливался сам по себе, а только благодаря иссушению игроков.

Я сконцентрировался на Прапоре. Лёня был совсем плох. Слабые ладони кое-как держали рукоять кинжала. Если учитывать, что он сказал правду, то ему без двадцати минут сто лет. В моем старом мире он бы родился во времена Ленина. Хе-хе. Что-то он медлит. Попрошу-ка я другого человека:

— Осип, вскрой мне предплечье!

Я ожидал, что маг не будет раздумывать, а сразу же выполнит требуемое. За последние дни он научился не задавать вопросов. При этом понимал всё с полуслова и действовал моментально, будто тонко настроенный механизм. Чудо, а не помощник! Но ничего не происходило. Странно...

Морщинистые лица бойцов были изможденными, словно они только что пробежали марафон. Да и вообще: почему они сейчас спокойно стоят? У нас же было генеральное сражение. Хотя понятно, почему: мы победили. Сколько времени прошло? По ощущениям не больше пары часов. Если судить по облачному потолку пещеры, то я до сих пор в катакомбах. Да и знакомая крыша виднеется, на которой меня подстрелили. Я, видимо, упал с неё.

— Осип, ты оглох? — прорычал я.

— Его нет, — послышался голос Демида.

— В каком смысле нет? — автоматически спросил я, хотя ответ был очевиден.

— Он истратил всё свое время. Лежит сейчас в метре от тебя. Слева.

Я повернул голову и увидел мага. На нём отсутствовали видимые повреждения. На умиротворенном лице играла легкая улыбка. Одежда хоть и испачкалась, но была полностью целой. Свободный кафтан висел тряпкой на тщедушном состарившемся теле.

Прапор тем временем смог совладать с кинжалом. По моей руке потекла алая кровь с золотыми прожилками. Лёня неуверенно притронулся губами к порезу, но я вдавил предплечье в его рот и в очередной раз приказал, чтобы он пил.

Я снова ощутил, как из меня выходит энергия. Перед глазами всё поплыло, в ушах набатом застучали барабаны, внутренние органы закололо. Боль чувствовалась повсюду, начиная от макушки, заканчивая пятками. Глубоко в сознании промелькнул образ Влады, которой в срочном порядке нужно было подкрепиться после преображения. А ведь многие бойцы ранены. Прапор может учуять кровь и наброситься на них. Танатос обещал, что призрак не тронет людей, которые благодаря мне станут аристократами. Вот только, думаю, стража катакомб не получится остановить, если новоиспеченный игрок кого-то атакует первым. Попытался предупредить воинов, но выдавил из себя только едва различимый шёпот.

— Тащите ещё одно! — проревел Медведь.

Я не понял, о чем говорит этот плечистый боец (радует, что он остался жив). Зрение не позволяло разглядеть, что происходит вокруг. Боль прекратилась — Прапор оторвался от моей руки.

Ощутил, как на меня кинули чье-то тело. Перед глазами промелькнул силуэт, а следом моё лицо залил фонтан крови. Тьфу, шельма! Теперь понятно, что за мерзкий привкус во рту и почему стягивались мои щеки. Эти изуверы использовали меня как алтарь для жертвоприношений!

— Всё хорошо, Ильич, — попытался успокоить меня Демид. — Это один из пленных людоедов.

А, ну раз такое дело, то всё нормально: можете продолжать... В следующую секунду меня засыпал прах иссушенного человека. Я сразу же ощутил себя намного лучше. Внутренний резервуар не был полон, но мне хватило сил, чтобы подняться. Сразу же огляделся.

Трупы... Сотни трупов. Повсюду кишки, оторванные ноги и раскуроченные грудные клетки. Все поверхности окрасились багряным цветом. На возведенной магической стене виднелись ошметки мозгов, волосы и куски плоти. От запаха дерьма перехватывало дыхание. Самым примечательным была земля. На ней зияла широкая пропасть, на дне которой бурлила непонятная жижа.

— Сколько у нас пленных? — я посмотрел на бойцов. — Это все, кто выжил?

— Ещё трое охраняют людоедов, — доложил Медведь. — Нас осталось двадцать три. Это вместе с тобой. Общие потери вместе с Артёмом — тридцать шесть человек.

— Ясно, — я скривил губы.

Артём — это боец, который попал в ловушку. Жаль его. И Осипа жаль. Да и вообще всех, кто не смог пережить сегодняшний день. Я понимал, что наших врагов первоначально было больше полутысячи. Размен один к пятнадцати заслуживал уважение, а если учитывать, что я оценивал наши шансы на победу близкими к нулю, то результат вышел отличным. Но всё равно на душе было пакостно. В этом прогнившем мире каждый осознающий себя человек ценится на вес золота. И в этой бездумной мясорубки мы потеряли очень много воинов. К тому же те, кто смог сохранить жизнь, выглядели глубокими стариками. Не все, конечно, но многие.