Чтение онлайн

— Нет, я не могу принять вашей веры, потому что она запрещает мстить, а я еду отомстить Ярополку за поруганную невесту моего друга и за самого себя.

— Откуда же ты едешь, сын мой?

— Из Киева, хоть я родом варяг, но я там родился и служил в дружине князя.

— Как же звать тебя?

— Извой... Свенельд похитил невесту моего друга, отдал её князю на поруганье, и обида её вопиет о мщении.

— Куда же ты едешь?

— В Новгород, к князю Владимиру.

— К Владимиру!.. — воскликнул старик. — Да прославится сей доблестный князь! Но каким образом ты хочешь отмстить Ярополку?

— Я предупрежу Владимира, что на него идёт сила великая, киевская, чтобы он готовился отразить её, чтобы киевляне не посмеялись над ним, чтобы не застали его врасплох и не покорили Новгород.

— Новгород уже в руках киевлян. Добрыню оковали, Ярополк же велел на новгородцах сребро имать и куны брать, а по купцам виру дикую. Весь Новгород полонён, и где ты найдёшь Владимира, когда он теперь в чужой земле?

— Откуда ты всё это знаешь, отец? — спросил Извой.

— Я много молился, и Господь открыл мне, что всё так случилось.

— Если твой Бог открывает всё, то Он откроет и мне, где найти Владимира: я верю, что Он Единый.

— Да благословит тебя Бог, сын мой, — сказал старик. — Если ты веруешь, то поклонись Ему, а я помолюсь, помажу тебя святым елеем и нареку имя, а когда ты станешь христианином, то Господь поможет тебе достигнуть заветной цели, и это уже будет не местью, а добром, которое ты сделаешь для князя Владимира: так ты одержишь две победы зараз.

— Но скажи, отец, каким образом я должен поступить, чтоб отмстить за честь моего друга?

— Сам Господь внушит тебе это, когда ты поедешь к князю Владимиру, и как подскажет тебе сердце, так и поступи, но не увлекайся в своей мести.

— А далеко ли до Новгорода?

— Два дня пути.

— Так мешкать нельзя: уже день... Надо ехать.

— Нет, сын мой, отдохни, а я буду молиться, чтобы Господь осветил твою душу Своим благостным светом; ложись и засни, а наутро я скажу тебе, что делать и куда ехать.

Извой послушался старца и растянулся на мягком сене, между тем как старик начал горячо молиться.

Долго он молился и просил о ниспослании благодати и укрепления в вере вновь обращающегося язычника.

Наконец, солнце было уже высоко, старик легонько толкнул крепко спавшего Извоя и голосом, преисполненным отеческой заботливости и нежности, сказал:

— Вставай, сын мой. Господь посылает тебе Свою святую благодать... Поди в ручеёк и умойся студёной водицей, и затем я благословлю тебя и осеню крестным знамением.

Извой умылся, расчесал свои светлые кудри и снова вошёл в хижину.

— Теперь, дорогой сын мой, стань на колени у иконы всепрощающей Богородицы, Которая будет руководить тобою и всеми твоими помыслами на твоём жизненном пути.

Извой встал на колени, а старец раскрыл книгу, прочитал молитву и, осенив его крестным знамением, велел ему сложить перст правой руки, приказывая повторять за ним: «Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь». Он взял медный крестик на шнурочке, надел его на обращающегося и снова сказал:

— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, раб Божий Извой, желаешь ли ты принять святую Христову веру и следовать Его учению?

— Желаю! — ответил Извой, — если она правильная.

— Отныне ты, раб Божий, Василий нарекаешься, служителем истинного Бога Христа, и да будут над тобою мир и благословение Божие. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.

Новонареченный Василий, преклонив колена перед старцем, сказал:

— Теперь я знаю, как поступать: благослови меня в путь на доброе дело.

— Нет, прежде подкрепи свои силы, а потом с Богом, в добрый час.

Хотя Извой не хотел есть, но тем не менее съел ломтик хлеба с мёдом, а затем перекрестился, как его учил старик.

— Вот теперь с Богом, — сказал Мисаил, перекрестив его на дорогу. — Седлай коня.

Извой вышел из избы, одев свою кольчугу, оседлал коня и, облобызавшись со стариком, вскочил в седло и поехал по указанной дороге к Новгороду.

Несмотря на одержанную победу, Владимир грустил, во-первых, потому, что его молодая душа требовала любви; во-вторых, потому, что его дядя Добрыня находился в плену у Ярополка.

У него не выходила из головы виденная им красавица в Волосом храме. Он был убеждён, что где-то видел её, но где именно — не помнил и по чужим словам думал, что это была Рогнеда. Приближённые Владимира замечали его тоску.

— Что попритчилось князю, — говорили они, — кажись, все любят его, ан нет, глаза его подёрнулись поволокой.

— Знать, тоскует по несчастью Мальфриды, — говорили некоторые. — Вишь, недруг надругался над ней и он думает отослать её к отцу.

Но они ошибались.

— Нет моего верного советчика Добрыни, — говорил князь, — но дорого ему обойдётся неволя моего любимца...

Говоря «ему», Владимир подразумевал Ярополка, но прежде, чем мстить брату, он решил наказать Рогвольда, князя полоцкого.

Владимир приказал набирать новую рать, и вскоре «надела она шапку железную и опоясалась мечом»; на вече развернулся стяг княжеский; потянулись за вал наряды и возы.

Наряден стоит княжеский полк; доспехи горят серебром и златом, а кольчуги искрами рассыпаются. Любуется народ пригожею ратью, любуется он и варяжской дружиной, что стоит на Торжище у варяжского подворья, где начальник её Зигмунд ждёт княжеского приказа пойти на Рогвольда.

Снарядилась великая рать и двинулась к Полоцку; шлемы и копья блестят на солнце, и дрожит земля под тяжестью боевых коней.

Между тем князь послал гонца к Ярополку с «грамотами писаными»:

«Целовал ты, брате светике, обличье, ходить тебе со мною по одной душе, а ты ныне, брате, вражды искал, преступил и затерял правду, изгубил Олега, ударил на свободу разбоем, обидел меня и обрядил волость мою, чем благословил отец мой князь великий Святослав, — на поток и разграбление, порушил уставы отца и иду на суд с тобой, не лукавно, а мечом решим правду по закону».