Чтение онлайн

Сидя под деревом, вспоминала Аскольдов холм и встречу с молодым витязем; в своём сне она узнала того, кого видела несколько дней тому назад.

Сидя так, задумавшись, она вдруг увидела перед собой колдунью Яруху. Сначала она испугалась, но потом, влекомая желанием узнать своё будущее, приветливо улыбнулась ей.

— Ох, чую, чую, моё дитятко, — веще сказала колдунья, — что сердце девушки тоскует по милом дружке!.. Не обойтись красной без помощи Ярухи.

— От вещуньи ничего не может быть скрыто, — стыдливо проговорила девушка.

Поведай мне свою грусть, а тогда погляжу, что можно сделать: ты знаешь, что Яруха умеет приворожить, отворожить, сны разгадать и болезням помочь.

— Вот, сон мой растолкуй, Яруха... Я видела... что я видела... мысли мои путаются, и я не могу справиться с ними... — Девушка задумалась на минуту, а затем рассказала свой сон.

Старуха улыбнулась, сняла свой мешок, наполненный травами, и, порывшись в нём, вынула какой-то корешок, на который что-то пошептала, а потом передала девушке.

— Этот корешок, — сказала она, — призовёт к тебе того, о ком льются твои слёзы. Сегодня вечером поди на Угорьский берег и там ты увидишь своего желанного, но помни, что если ты убежишь от него, то уж никогда больше не увидишь. Смотри... Как только увидишь его, сама иди к нему навстречу и хватай за полы кафтана, и он будет твой навсегда.

— Мне боязно, Яруха, — сказала красавица, — не оборотень ли он?

— Ха, ха, ха!.. — зловеще расхохоталась колдунья. — Уж коли боязно, так вот тебе ещё корешок: скушай его, и робость твою как рукой снимет... Я знаю, что этот молодец уже затосковал по тебе и, смотри, ровно в полночь сам явится к тебе.

Сказав это, Яруха скрылась, оставив молодую девушку в раздумье с корешками в руках. Вдруг послышался голос отца.

— Зоюшка, Зоя! — окликнул он, — поди, моя радость, в дом: Господь гостей желанных прислал.

Девушка, спрятав корешки за пазуху, побежала к отцу.

— Какие гости, отец? — спросила она, подбежав к тому месту, где стоял старик.

— Пойдём, и ты увидишь... — улыбнувшись, сказал отец.

Молодая девушка с отцом подошли к лачужке над оврагом, у которой сидело несколько человек: Извой, Ероха, Стемид, Светлана и Оксана.

Девушки приветливо поклонились Зое, поклонились и мужчины, кроме угрюмого Ерохи, который вместо поклона сказал:

— Ты, краличка, топчешь заповедные луга княжеские, пригибаешь деревца стоеросовые в лесах да купаешься в студёной водице Днепра, словно русалка в русалкин день, а дедушку Epoxy, небось, не заприметила; стар я стал и своих красных невест, поди, выходил да выхолил, а вот младого витязя, как тут увидала бы.

Зоя зарумянилась, словно маков цвет, и ответила старику:

— Не подобает христианам водить дружбы с язычниками: так отец мой наставлял меня...

— А чтоб поваднее было нам дружбу водить, — сказала Светлана, — мы тоже хотим быть христианками, как и наши суженые.

При этих словах Зоя вспыхнула и посмотрела на молодых людей, которые держали своих невест за руки, и ей вспомнился витязь, которого она с первого взгляда полюбила, но ещё не знала, кто он.

— Исполать вам, подружки милые, и да осенит ваш ум Всевышний Господь, которому веруем мы...

— Спасибо на добром слове, — отозвались Извой и Стемид, — с помощью твоего отца и благословением отца Феодора в нашем стаде прибудет овец...

Пока между молодыми людьми происходил этот разговор, старый Симеон с иереем Феодором к чему-то готовились в избушке. Несмотря на то, что был день, в избе горели, на дубовом столе, две восковые свечи и перед образом, в углу, — третья; стол был застлан белой пеленой, а на нём лежали две толстые книги.

Наконец старик Симеон вышел на двор и, обращаясь к гостям, сказал:

— Благодать Господня ожидает вас в моей бедной изобке, а отец Феодор с крестом святым благословит желающих света.

Извой и Стемид повели своих невест в избу; за ними вошла Зоя, а за нею старик Ероха. Все сели у стола: старика посадили между дочерьми, а молодые люди стали позади женщин, Зоя встала в сторонке, а Симеон рядом с Феодором, как духовный человек.

Отец Феодор осенил их крестом; христиане перекрестились, а некрещёные были спрошены, по своей ли воле они желают примкнуть к христианскому стаду, или по навету других.

— По своей воле и по любви к нашим суженым, — отвечали девушки, покраснев.

— Ну а я поневоле, — отвечал старик, — да не подобает мне одному оставаться в язычестве, коли дочери обретают христианство... И да падёт на них одних беда, если боги рассердятся и призовут их ответ держать.

— Ваши боги, — сказал Феодор, — бессловесны и сами нуждаются в защите... Придёт время, их низвергнет всемогущая рука истинного Бога.

Он осенил их крестом и начал знакомить с таинствами христианской веры и догматами православной церкви, наконец, учить их «Верую» и «Отче наш»; они повторяли за ним, как и все предстоявшие, вслух. Прочитав несколько раз молитвы, Феодор раскрыл одну из книг и начал читать ветхий и новый завет, знакомить с жизнью Спасителя, Его мучениями и чудесами. Затем прочёл несколько текстов из Евангелия. Затем читали по очереди Симеон и Зоя. Когда Зоя начала читать книгу, девушки удивились: они не ожидали, чтобы женщина умела читать.

— О, дорогая, родная ты наша, — воскликнули они, — будь нашей сестрою, учи нас, тёмных, уму-разуму и просвещай нашу темноту, дабы мы были достойны во всём наших суженых!

— Отныне и я буду считать вас моими сёстрами, вы изъявили желание быть христианками, а все христиане — братья и сёстры по Христу.

И они облобызались трижды. Даже угрюмый старик Ероха и тот повеселел.

— Верю, — сказал старик, — и отныне я стану христианин и свято буду соблюдать их закон, как соблюдал его в язычестве.

— Когда же назначим святое крещение? — спросил Стемид.

— Надо погодить, сын мой, — отвечал Феодор, — пока немного поутихнет. Вишь, Божерок точит зубы на всех. Пребывайте с нашим благословением и по мере возможности старайтесь сохранить святость учения Христа, чтоб не раздражать идольников, а там время покажет, когда что можно будет сделать. Узнают, что вы христиане, нам худо будет, а вам ещё хуже. Я благословляю вас, — и он осенил всех крестом, — приходите чаще слушать учение, чтобы до крещения укрепиться в вере.