Чтение онлайн

— А разве ты не христианин, что не знаешь, при каком крещении даются имена?..

— Нет, я не христианин, — отвечал юноша, — я боюсь этого адского племени нечестивых.

— В таком случае я и говорить с тобою не стану, потому что я христианка.

— Ты христианка!.. D, боги!.. Не может быть, чтобы христианки были так ласковы и обходительны.

— Напротив, долг христианина быть ласковым и добрым... Только язычники злы, потому что они темны, они не знают, что такое Бог...

— Как не знают!.. А разве не они поклоняются Перуну, Ладу, Стрибогу, Лелю и другим?

— Это не боги, а истуканы, один Бог на небеси, и Ему лишь подобает поклоняться.

— Слыхал я кое-что о нём, да что-то не верится... Говорят, что всё, что мы видим вокруг себя, создано Им.

— Да, Он создал всё, и Ему следует молиться, как мы молимся дома и в нашем храме по ночам.

— Как по ночам?.. Да ведь ночью все спят и все храмы заперты.

— Теперь тоже ночь, но мы не спим, и в Киеве есть такой храм, который никогда не запирается.

— Я не знаю такого храма, где он?

— И не можешь знать, потому что ты язычник, и хоть ходишь мимо него, но думаешь, что это развалина, так как он без окон и дверей.

— Не те ли это развалины, что подле Аскольдовой могилы?

— Да, эти, молитва христианина будет услышана и среди развалин. Храм этот был построен княгиней Ольгой и разрушен князем Ярополком.

— И много вас молится в этом храме?

— Довольно, и каждый день прибывает... Много язычников обращаются... Вот и сегодня три новых последователя прибыло к нашему стаду, а скоро, говорил мой отец, прибудет весь Киев.

— Весь Киев!.. — удивился юноша. — Но кто твой отец?

— Мой батюшка — пчельник: у нас много пчёл и мёду, который он продаёт в Киеве.

— Значит, это правда, что говорил мне Извой, — сказал юноша.

— Как, ты знаешь Извоя! — воскликнула девушка. — Да ведь он только недавно ушёл от нас.

— Он был у вас?.. Зачем? — спросил Руслав, побледнев и подумав, что он приходил к Зое.

— Затем, зачем ходят к нам и другие.

При этом молодая девушка пытливо посмотрела на него и улыбнулась.

— Ну, прощай, витязь, — прибавила она, — пойдём каждый своей дорогой: ты языческой, а я христианской.

— Нет, нет, не уходи! — воскликнул Руслав. — Ты только скажи мне, зачем приходил Извой.

— Затем приходил, чтобы учить свою невесту Светлану христианской вере и жениться на ней, — сказала она. — Чего же ты как испугался, витязь?..

— Я не испугался, но... но думал, что он приходил затем, чтобы похитить тебя...

— Он не ключник Вышата, который похищает невест, к тому же у христиан не в обычае похищать себе жён. Прощай, витязь.

— О, не уходи, не уходи, Зоя!.. Дай мне сообразить, что ты сказала. Ты лучше скажи, зачем ты поклоняешься Чернобогу, которого ты хоть и называешь по-другому, но мы знаем, что он Чернобог.

— Ваш Чернобог по-нашему Сатана, и мы презираем его, как и вашего Перуна.

— Ах, не богохульствуй, Зоя!.. Ты не знаешь, как я люблю тебя и каждое твоё слово хулы нашим богам режет моё сердце.

— Потому и говорю, что истуканы не боги, а Бог один во всей вселенной.

— Поэтому если христиане ненавидят язычников, то они ненавидят и князя, ведь и он язычник.

— Нет, они молятся о его благоденствии, и не только за него, но и за всех язычников.

— Христиане молятся за всех язычников! — удивился Руслав. — И не жаждут ничьей погибели?

— Нет, не жаждут и не упиваются кровью людей, как это делают язычники, принося их в жертву идолам.

— А вы что делаете в храмах?

— Мы молимся нашему Богу и пресвятой Деве, матери нашего Искупителя.

— А кто был этот Искупитель?

— Сын Божий, посланный с небес на землю, чтобы просветить ум таких же язычников, как и ты, и Он искупил их своею кровью... Если бы ты пожелал увидеть свет и познать Бога истинного, то благодать Искупителя снизошла бы на тебя и ты узнал бы, что ваши боги поддельны, как и всё, что вы признаете божеством своим.

— О, я бы готов жизнь свою отдать, чтобы понять тебя и поверить твоим словам.

— В таком случае приходи чрез день в полночь на это же место, и я расскажу тебе всё, а теперь уж светает и мне пора домой... Прощай.

И девушка ушла, оставив Руслава в полном недоумении.

Руслав опустился на влажную от росы траву под липой и просидел в раздумье до восхода солнца. Угорьский берег уже был осыпан солнечными лучами, когда он спустился к Днепру. Где-то вдали раздавались голоса рыбаков, ловивших рыбу сетями, послышалось мычание коров и блеянье овец, выгоняемых на луга.

Освежив себя водой и вскочив на коня, которого с вечера оставил у берега, Руслав поехал к Киеву. Он въехал уже в Почайновское болото, поросшее тростником, и проехал мостик, сделанный над одним из ручьёв, как вдруг перед ним появился какой-то старик лет восьмидесяти, который сидел на дубовом пне, держа в руках посох.

— Здорово, Руслав! — произнёс незнакомец.

— Здорово, старик! — ответил Руслав, проезжая мимо.

— Не торопись, соколик, — сказал старик, — неравно наткнёшься на колоду да голову повредишь, и великий князь не узнает тебя.

— Что тебе нужно от меня, старик?

— То, что и тебе от меня. Сойди с коня, и я скажу тебе, что мне нужно.

Руслав нехотя остановился.

— Ну, что тебе, старик?.. Если тебе нужны рубанцы, то у меня их нет.

— И не надо, у меня свои есть, и если ты нуждаешься на службе у князя, то я подарю тебе... Вот. — Он вынул тряпицу из-за пазухи и протянул её Руславу.

— Княжеский отрок не нуждается в подаянии, — гордо сказал Руслав. — Говори, что тебе нужно, зачем ты остановил меня, или ты насмехаться вздумал надо мною?

— Нет, Руславушка, мне не до смеха, как и тебе, сиротинушке.

— Почём ты знаешь, что я сирота?

— А ну-ка, скажи, кто был твой отец да мать, коли ты не сирота?

— Я не знаю их и никогда не видывал... — замялся Руслав.

— Ну а я знаю и даже часто видывал...

— Как, ты знаешь, кто мои родные! — воскликнул Руслав, подходя к старику. — О, скажи, скажи скорее, кто они и где я могу их видеть.

— А!.. заговорило сердечко бедное...

— Но кто я, скажи скорее... Кто мои родители?