Чтение онлайн

Извой задумался.

— Не мне разгадывать, княже, твои сны, — сказал он, — ты во сто крат умнее, и я не дерзаю гордиться своим умом, но всё-таки, коль ты того желаешь, то я посоветую тебе послать за мудрейшим человеком, который разгадает твой сон.

— Кто же сей мудрый человек? — спросил Владимир.

— Помнишь, княже, я когда-то говорил тебе о старце Мисайле, которого я встретил в лесу, когда ехал к тебе в Новгород... Он мудрый человек и угоден Богу... Ему известны все тайны книг, писанных мудрыми людьми...

— Но кто поедет за ним и где отыскать его? — спросил он. — Может быть, он уже и умер.

— Коли отпустишь меня, государь, я поеду и разыщу его, если он жив, то привезу его.

— Добро, — отвечал Владимир, — поезжай скорее, и я буду ждать твоего возвращения с нетерпением...

Извой поклонился и, взяв лучшего скакуна из княжеских конюшен, немедленно отправился в путь. Дорога была дальняя, но обрадованный, что наконец князь совсем сдаётся, он скакал день и ночь. Правда, он не надеялся застать живым старца, так как уже прошло шесть лет с тех пор, как он виделся с ним, но, авось, он найдёт его живым и представит перед светлый лик Владимира. Наконец он доехал до того места, где встретился в первый раз с Мисаилом. Сердце его радостно забилось, он остановился: вдали показался с посохом тот же старик. Извой быстро соскочил с коня и побежал к нему навстречу.

— Мир тебе, старче Мисаил! — приветствовал его Извой, падая к его ногам и прося благословения.

— Мир и тебе, витязь... — отвечал старик, осеняя его крестным знамением. Откудова пожаловал, молодец?

— Не признал меня? Я тот самый, которого ты нарёк Василием шесть лет тому назад...

Старик пристально посмотрел на Извоя...

— Ах, дитятко моё желанное! — воскликнул он. — И впрямь не признал: стар уж стал да и ты возмужал... Поведай же, касатик, скорее, какие ветры тебя занесли ко мне... Но прежде пойдём в мою келейку...

— Я приехал просить милости твоей... — отвечал Извой. — Да прежде, чем сказать дело — шлёт тебе свой поклон старец Симеон с Почайны.

— Он жив ещё и благоденствует!.. Да хранит его Творец небесный! — воскликнул инок.

Войдя в лачужку, Извой увидел, что там всё по-прежнему. Даже свежую постель, как будто старец поджидал кого-то и приготовил её. Сев у дверей на чурбанчик и пригласив сесть Извоя, он полюбовался им и сказал:

— Ну, молви, дружок, желанный мой, что заставило тебя навестить отшельника?

— Радость, — сказал Извой. — Князь Солнышко, осенённый благостью свыше, послал меня за тобою и просит пожаловать к нему в Киев.

— В Киев, с моими старческими ногами! — удивился Мисаил. — Зачем я понадобился ему?

Извой рассказал ему всё, что произошло, и наконец сон Владимира. Старик внимательно выслушал его и, когда он закончил, задумался.

Долго старик молчал, покачивая своей седой головой, и наконец сказал:

— Чудны дела Твои, Господи!.. Наконец-то он начинает восходить на путь истинный... Что делать, надо идти... хоть далеконько, но, авось, как-нибудь добреду... Ну, сын мой, а теперь пора тебе отдохнуть с дороги... Закуси, чем Бог послал, и завтра же в путь.

Солнце уж было высоко, когда старик разбудил его. Позавтракав, чем было, и помолившись, оба они отправились в путь. В первой же деревне Извой приобрёл ещё одного коня, и они поехали в Киев. И вот они у князя. Владимир был рад, что Извой застал Мисаила живым, и тотчас узнал в нём того старца, которого он неоднократно видел во сне.

Приняв его с почтением, Владимир горел желанием узнать, что предвещал ему его сон; но старик был утомлён продолжительным путешествием и поэтому попросил дать ему отдохнуть.

На следующее утро были созваны все старейшины, воеводы и бояре в думную палату, в которой Владимир сидел, окружённый своими приближёнными: Извоем, Руславом, Добрыней и другими. Пришедший в думу Божерок, узнав в чём дело и увидев инока, немедленно оставил палату.

— Не мне быти на этом нечестивом совете, — сказал он и гордо вышел из палаты, бросив презрительный взгляд на старца, который только что вошёл, и отвесил низкий поклон князю и его дружине.

— Призван я сюда, — сказал он, видя, что жрец, разозлившись, ушёл, — не затем, чтоб смущать своим видом и речами, а правду молвить: Извой извлёк меня из моего старческого уединения, и я, внемля его просьбе, явился, княже, пред твои светлые очи: что надобно тебе от больного старца?

— Земно кланяюсь тебе, за то, что послушался его, — отвечал Владимир. — Треба, по которой я призвал тебя, велика: много лет я думаю и терзаюсь вопросом, какая вера лучше... Много уж перебывало у меня разных послов с восхвалением их вер, да, вишь, мучусь я сомнением: все веры, молвит каждый, хороши, а их лучше, и не ведаю я, кого слушаться. И вот понаслышан я, что ты человек благочестивый и мудрый, поэтому поведай нам, чем отличается вера греческая от других и какая правая и истинная?

— Каждый хвалит свою веру, и я, как христианин, буду хвалить ту, которую исповедаю, — отвечал старец. — Тебе известно, княже, что бабушка твоя Ольга приняла крещение от греков, я принял его вместе с нею, и эта вера — лучшая из всех, иначе бы её не приняла та, великий разум которой известен всем. Дух её над нами, и она видит, что я говорю правду.

— Да, это я знаю, — сказал Владимир, — но скажи нам, старче, в чём заключается учение вашей веры.

— Если позволишь, княже, то я расскажу вам о Господе нашем Иисусе Христе и обо всём том, что ведать надлежит каждому верующему христианину.

— Говори, говори, — отвечал князь. — Для того я и обеспокоил тебя, чтоб проведать о греческой вере.

Старик, помолчав немного, начал свой рассказ от начала мира. Он говорил кратко, но понятно. Рассказав содержание Ветхого и Нового Заветов, он перешёл к рассказу о рождении Спасителя и искуплении рода человеческого.

Все слушали его с большим вниманием, но когда он начал говорить о загробной жизни, то Владимир снова вспомнил то, что он видел во сне. Мисаил рассказал князю о страшном суде, и Владимир понял, что предвещал его сон, если он останется в язычестве.

— Да! — воскликнул Владимир. — Хорошо тем, кто наверху, и горе тем, кто внизу!

Мисаил улыбнулся и сказал:

— Если хочешь быть наверху — крестись, князь, и ты постигнешь сие блаженство.

Слова Мисаила произвели большое впечатление на всех, и невольно каждый прошептал про себя:

— Да, горе тем, что внизу... Нет, мы не хотим быть на их месте...

— Да будет над вами моё благословение, бояре и старейшины, и да осенит вас Господь Своею святою благодатью на добрый путь. Прими, княже, сию память от меня, — прибавил старец, подавая ему Евангелие, — и да послужит оно тебе постоянным напоминанием того, что молвил я сегодняшний день... А теперь отпусти отдохнуть... Устал я, и душа моя, преисполненная радости, требует успокоения в молитве.

Мисаил ушёл, а князь и старейшины начали обсуждать сказанное им. Все были проникнуты истиною и соглашались начать новую жизнь. Но князь ещё колебался, говоря, что сам он хоть сейчас готов принять греческую веру, но народ свой неволить не будет. Ввиду этого решено было собрать всех для обсуждения этого вопроса.