Чтение онлайн

Рюрик милостиво кивал головой в ответ на радостные крики народа, заполнившего волховские берега.

Около самого Новгорода ладью Рюрика окружили ладьи со старейшинами всех приильменских родов.

— Бьём тебе челом, князь наш, свободным вечем избранный! — начал старейший по летам. — Пусть хранит тебя Перун на многие лета! От лица всего народа славянского приветствуем мы и тебя, и жену твою! Сделай нам милость: явись на вече, покажи лицо народу твоему и прими от нас смиренные дары наши!..

— Благодарю тебя, старик, — громко проговорил Рюрик, — принимаю за истину я речь твою и верю, что через тебя говорит со мной весь народ... Буду я сейчас на вече вашем и приму дары, вами приготовленные!

Тем временем несколько ладей с вооружёнными дружинниками обогнали ладью Рюрика и пристали к пологому берегу Волхова, откуда можно было войти прямо в Новгород. Легко поднялись они в гору, расталкивая толпившийся народ. Сначала это не понравилось новгородцам, но вид закованных в железо варягов успокоил чересчур вспыльчивых...

Наконец наступил самый торжественный миг...

Первый русский князь сошёл на ставшую ему снова родную землю.

— Родная страна, — воскликнул он, — приветствую тебя! Снова вступаю я на родимую землю... Не прежним изгнанником прихожу я к тебе, а полновластным властелином твоего народа и верным твоим сыном... О, всемогущие боги! Примите мою клятву, как некогда принимали вы другую... Клянусь возвысить её на славу векам... и служить буду ей насколько сил моих хватит... Не будет неправды при мне в родах славянских, и засияет в них правда ярче солнца... Горе тем, кто осмелится обидеть тебя, — есть отныне у тебя защитник... — А теперь на вече! — громко сказал Рюрик.

А вокруг, как гул морских волн, неслись восторженные крики:

— Привет тебе, надёжа наша, князь наш великий!..

Прибытие князя, его первое появление пред народом, его обращение к вечу — обращение гордое, надменное, какого вечевики и вообразить себе не могли, — произвели сильное впечатление на народ приильменский и в особенности на новгородцев.

Они до последней минуты думали, что князь будет для Новгорода тем же, чем были до тех пор его посадники.

— Да он на вече-то и внимания не обращает, как будто и нет его совсем, — толковали и в самом Новгороде, и в родах.

— Верно, что знать его не хочет!

Но и это вскоре обратилось в пользу Рюрика.

— Одно слово — князь, самодержавный, кого призывали мы и кого нужно было нам. С ним много шутить не будешь! — стали отвечать на замечания о надменности князя пред вечем.

— А на вече-то? Ведь он один на помосте стоял.

— Верно, что один, у самого колокола!

— Наши старейшины на самой нижней ступени сбились и голосу подать не смели...

— Где тут подать! Головой кивнул бы на виновного, и как не бывало его на свете белом!

— На то он и князь самодержавный! Никто ему перечить не смеет!

Этим заканчивались обыкновенно все разговоры о новом князе. Новгородцы, а за ними и остальные ильменские славяне прониклись мыслью о неизбежной покорности единоличной власти, а так как это, по мнению большинства, могло вести только к общему благу, то особого неудовольствия в народе не было...

Но наибольшее впечатление произвёл поклон Рюрика собравшимся, а затем и то, что произошло после этого поклона...

В пояс поклонился князь своему народу.

— Роды приильменские, — сказал он, — к вам обращаюсь я со своей речью... Добровольно, без всякого понуждения избрали вы меня своим князем, обещаю я послужить на пользу вам, но знать вы должны, что ни с кем никогда отныне, ни я, ни преемники мои не разделят данной вами же власти... Только единой властью силён будет народ славянский, только в ней одной его могущество, поколебать которое ничто не может... Да исчезнет с приходом моим рознь между вами, и да будете вы все, как один, а один — как все... Сплочённые, будете вы расти и усиливаться на свою славу, во веки веков...

— Что он говорит-то такое, как это всё что один?

— Что же, и в родах наших старшего не будет?

— Вот это совсем непорядок! — загалдело вече.

— Хотим жить по-старому, как отцы и деды наши жили!

— Князь над старейшинами только! Пусть их судит, а мы по-прежнему... К нему только на суд идти будем.

— Пусть нас на войну водит да от врагов со своей дружиной обороняет, вот его дело...

— А в роды мы его не пустим!

— Не по нашему — так и ссадим... Не таких выпроваживали.

— Сам Гостомысл нас уважал!..

Вече забурлило... Может быть, это была просто попытка крикунов заявить о себе, как это бывало раньше при посадниках, может быть, и на самом деле вечевикам захотелось показать, что и они не последние спицы в колеснице, что они заставят князя разделить свою власть с вечем.

Рюрик, заслышав угрожающий гул голосов, выпрямился во весь рост, чело его нахмурилось, в глазах засверкал гнев.

Он властно протянул перед собой руку и указал на толпу...

В тот же миг сотня вооружённых дружинников бросились туда, куда указал им вождь. Бряцая оружием, врезались они в толпу. Натиск их был совершенно неожиданным. Вечевики растерялись и пропустили их к тем, кто громче других выкрикивал угрозы князю. В одно мгновение крикуны были перевязаны и подведены к помосту, где их ожидал Рюрик.

Их было около десяти.

— Чего вы хотите? Чего вам надо? — возвысив голос, спросил Рюрик. — Или вы не желаете подчиняться моей власти?

— Ничего, батюшка князь, так мы это, спроста, — нашёл в себе силы наконец проговорить один из них.

— Чего им! Известно чего! — загудело вече. — Думают они, что как прежде горланить можно... Теперь ведь князь, а не посадник...

— Так слушайте же вы все! — крикнул Рюрик. Прошлому более нет возврата... Не будет своевольства в земле славянской — не допущу я до этого; сами вы меня выбрали, сами пожелали иметь меня своим князем, так и знайте теперь, что нет в народе славянском другой воли, кроме моей.

— Истинно так, батюшка князь, — снова загудело вече, — и нам всем эти буяны надоели... Они-то всегда и смуту затевали, благо горло у них широкое... Накажи их в пример другим.