Варяги и Русь
Шрифт:
— Воскресла бы вольность славянская!
Оказавшись в родимых местах, Вадим решил пока никому не объявлять о своём возвращении, а разузнать, кто такой Рюрик, какое положение занял он, как велика его охрана и как можно было бы вести с ним борьбу...
Однажды, одолеваемый мрачными думами, Вадим на лёгком челноке подплыл к Рюрикову городищу и заметил, что около княжеских хором стояли толпы людей, и по Волхову у берега островка зачалены были челноки и ладьи. Среди них одна особенно выделялась своим роскошным убранством.
— Здесь кого-то ждут? — спросил Вадим у старика, сидевшего на корме лодки, к которой подошёл он на своём челноке.
— Князя нашего ждём, — последовал ответ, — в Новгород на вече он отправляется пред отъездом своим к кривичам, так вот мы и собрались приветствовать его.
Вадим остался ждать появления князя. И вот из ворот городка, окружённый отрядом дружинников, выходил тот, кого он считал своим заклятым врагом...
Кровь ударила в голову Вадима...
А Рюрик, не подозревая, что его кровный враг так близко, садился в свою ладью, Плохие вести принесли ему из земли кривичей. Неожиданно умер в Изборске брат его Синеус, и кривичи звали к себе князя, опасаясь, что, оставшись без правителя, они снова станут жертвой своих родовых раздоров...
Рюрик решил не медлить и отправился в путь, объявив о своём отъезде новгородскому вечу.
VII
«Вадим вернулся» — эта весть с быстротой молнии пронеслась по всему Ильменю.
Этого известия было вполне достаточно, чтобы поселить надежду в сердцах недовольных...
— Будет дело мечам! Сумеет он отстоять страну родную! — говорили в приильменских; селениях.
— Много за ним пойдёт народу! Храбрый он вождь!
— Свой природный, не чужой!
— Только бы Новгород подался, в родах удальцы найдутся.
— Ладно ли только! Ведь снова польётся кровь, — пытались вразумить крикунов более благоразумные.
— Польётся в последний раз... Прогоним Рюрика и возьмём себе князем Вадима! Выберем его, как того выбрали.
— И он нам правду даст!
— Да какую ещё правду-то, — свою, а не варяжскую...
Заволновался, зашумел Ильмень, зазвенели мечи в родах славянских.
И время для этого было как нельзя более удобное. Князь уехал с дружинами своими к кривичам. Горе нежданно подкралось к Рюрику. Узнал он, что умер почти одновременно с братом Синеусом и другой его брат — Трувор; волей-неволей пришлось князю покинуть Ильмень...
Отправившись в далёкий путь, Рюрик совершил ошибку, взяв с собой и своего друга, который бы мог его заменить в его отсутствие, — Олофа.
Во главе оставшейся небольшой дружины был поставлен храбрый, но малоопытный Руар. По его мнению, всё было спокойно на Ильмене, опасаться было нечего, а потому Руар с дружиной после отбытия князя повёл довольно беспечный образ жизни.
А Вадим между тем делал своё дело.
Один, без дружины, являлся он в роды и повсюду говорил так убедительно, что не только молодёжь, но и старики заслушивались.
Заслушивались и вспоминали прежнее...
Как прежде-то жилось привольно! Каждый сам себе старший был и знать ничего не хотел, а теперь вот прислушивайся к тому, что на Рюриковом городище скажут...
Поэтому-то и находили себе отклик и сочувствие в сердцах славянских пылкие речи Вадима.
— Веди нас! Все за тобой пойдём! — слышались восторженные крики.
— Будь нам князем, дай нам правду не варяжскую, а родную, ильменскую!
Вадим, конечно, знал цену этим крикам. Понимал он, что, свергнув одного князя, ильменцы не задумаются прогнать и другого, но какое ему было до этого дело?
А на Рюриковом городище шли беспечные пиры. Руар позабыл, что он не на родных скандинавских берегах, а среди буйного, не успокоенного ещё народа.
Эфанда больше сознавала опасность положения, чем беспечный воин. До неё дошли уже слухи, что на Ильмене далеко не всё покойно...
— Мутит всех Вадим! Снова на Ильмень вернулся, проклятый! — передавали Эфанде. — Как бы какого греха не вышло, ты бы князю-батюшке весточку послала.
Эфанда помнила рассказы своего супруга, помнила, какую роль играл Вадим в судьбе Рюрика, и поняла, что опасность действительно существует...
Она пробовала говорить Руару, но тот в ответ только рукой махнул...
— Да разве посмеют они? — говорил он в ответ на все доводы княгини, — узнал я их довольно! Трусы они и больше ничего!.. Чуть что — пятерых наших воинов достаточно, чтобы весь Ильмень с лица земли стереть!
Вадим был настолько дерзок, что явился даже в Новгород и ударил в вечевой колокол.
В Новгороде, конечно, знали об его появлении, поняли, зачем он и вече собирает. Горожане были всегда более благоразумны, чем обитатели берегов старого славянского озера, а потому хотя и явились на вече, но явились с опаской, в небольшом количестве.
Самому Новгороду новое правление доставляло такие выгоды, о которых прежде новгородцы мечтать не могли. Прежде всего благодаря сильной дружине Рюрика и прекратившейся неурядице отовсюду стали собираться в Новгород люди торговые. Приходили часто и норманнские гости, теперь уже не опасавшиеся вероломного нападения. Происходивший при этом обмен товаров был очень выгоден новгородцам, а потому они с большим неудовольствием узнали о возвращении Вадима.
Да и, кроме того, новгородцы понимали, что сила всё-таки на стороне их князя.
Дружина Рюрика не уменьшилась, а, напротив того, возросла; благоразумных людей, сочувствовавших князю, было много, и люди эти смотрели на затею Вадима как на новую попытку завести распри...
Поэтому и мало собралось новгородцев на собранное Вадимом вече. Пришли только отчаянные крикуны, которым любы были смуты да распри и которым терять было нечего...
Но Вадим появился не один в Новгороде; вместе с ним пришло много его единомышленников, готовых теперь следовать за ним, куда бы он их ни повёл.
Все эти люди были очень плохо вооружены, не дисциплинированны, не под силу им была борьба с варяжскими дружинами. Но Вадиму и не нужен был успех, он по-прежнему жаждал только одного — отомстить своему врагу...
Он заговорил с новгородцами так, как прежде говорили с ними с вечевого помоста: вкрадчиво, униженно, с поклонами. Это понравилось, но особого впечатления не произвело... Новгородцы начали уже отвыкать от таких речей и привыкли к другим, более твёрдым, более решительным.
Среди благоразумных всё-таки нашлись и такие, на которых не действовали никакие доводы. Поэтому в Новгороде Вадим всё-таки имел некоторый успех. Число его приверженцев увеличивалось. Стоило подняться Новгороду, за ним пошли бы и другие...