Чтение онлайн

Старик рассказывал о чуме, не один раз посещавшей Византию и особенно сильной в VI веке.

— Постой, старик! — раздался из толпы голос, — была чума и прошла! Теперь византийцам следует бояться другого бича, пожалуй, не менее ужасного!

Все обернулись к говорившему.

Это был мореход, с суровым, загоревшим от зноя и морских ветров лицом.

— Что ты хочешь этим сказать? — раздались в толпе тревожные вопросы.

— А то, что нам грозит новая беда!.. Я только что вернулся с Днепра из земель славянских, и знайте, что в Киеве варяго-россы, осевшие там, готовят на вас теперь набег!..

Василий увидел, какое впечатление произвели на толпу эти слова. Нужно было расспросить моряка, что затевается там на берегах Днепра, у этих проклятых варяго-россов. До сих пор всё было спокойно, никаких слухов о набеге этих варваров не было.

Василий подошёл к моряку и, положив ему руку на плечо, спросил:

— Друг, откуда ты знаешь, что Византии грозит беда?

— Знаю! Я недавно оттуда...

— С Днепра?

— Да!

— И что же?

— Там собрались и варяги, и норманны, и славяне... Они требуют от своих князей, чтобы те вели их на Византию.

— Й что же Аскольд и Дир?

— Разве они могут что-нибудь сделать! Все теперь в Киеве кричат только одно: «На Византию! На Византию!»

— Так ты думаешь, это серьёзно?

— А это уж как кто думает!.. Опасность известная — не опасность: к ней можно всегда приготовиться, а если пренебречь ею и она нагрянет нежданно, каждый должен пенять на себя самого...

— А ты философ! Как твоё имя?

— А на что тебе оно?

— Я люблю беседовать с умными людьми!

— Раз так, то ты можешь узнать, меня зовут Андреем из Крита.

— Вот и хорошо, Андрей! Не пойдёшь ли ты со мной? Я угощу тебя вином.

— Отчего же? Я свободен!

— Так идём! А вам нечего пугаться. Идите по домам. Бог милостив, и не такие грозы мы видели.

— Это правда! — раздались в толпе восклицания:

Настроение толпы изменилось.

Василий Македонянин, угадав это, поспешил воспользоваться впечатлением, произведённым его словами, и увёл моряка.

— Вот что, Андрей! — начал Василий, когда они отошли от форума, — не знаком ли ты с кем-нибудь, кто знал бы больше подробностей?

— Есть у меня такие... Только вряд ли они с тобой будут говорить!..

— Почему?

— Да ведь ты простолюдин...

Василий улыбнулся.

— А что же у тебя за знатные люди такие?

— Хотя бы хозяин мой — Валлос!

— А, знаю, он купец!

— Он, он!

— Так что же ему известно?

— Все!

— Ну уж и все?!

— Он был на пиру у этих киевских князей.

— Но отчего же твой хозяин не явился сразу рассказать, что он видел на Днепре?

— Когда ему! Он спешит поскорее распродать свои товары, а то потом, когда узнают, что готовится набег варваров, покупать не будут!

Македонянин поморщился при этих словах моряка.

Андрей, не замечая задумчивости своего спутника, продолжал болтать.

Василий заметил шедший им навстречу отряд императорской гвардии.

— Вот что, Андрей, — сказал он, — ты говоришь, что твой хозяин Валлос занят теперь своими товарами? Так не возьмёшься ли ты сходить к нему и сказать, чтобы он поспешил во дворец императора?

— Во дворец! К императору!

— Да, ты скажи ему, что его немедленно требует к себе Василий по прозванию Македонянин.

В это время проходивший мимо отряд гвардейцев поравнялся с ними.

— Именем императора! — воскликнул Василий.

Начальник отряда узнал его и почтительно склонился перед ним.

— Вот, видите этого человека? — указывая гвардейцам на Андрея, сказал Македонянин, — идите за ним и приведите купца Валлоса, которого он вам покажет, ко мне... Захватите и прибывших с ним с Днепра его товарищей.

— Исполню всё по твоему повелению, владыка, — наклоняя голову, ответил солдат.

Андрей изумлённо глядел то на солдат, то на своего спутника.

— Да кто же ты такой? — едва придя в себя от изумления, воскликнул он.

Василий улыбнулся.

— Иди, мой друг, и ничего не бойся! Я обещаю тебе, что за своё сообщение ты получишь награду.

Возвратившись во дворец, Василий прошёл на половину дяди императора Вардаса, недавно ещё полновластного владыки великолепной Византии и всех покорных ей стран.

Но болезнь не боялась того, кто был для Византии большей грозой, чем её новый «Нерон» — Михаил Порфирогенет. Она приковывала теперь старика к постели.

Больной от души обрадовался приходу своего любимца — Василия.

В ловком Македонянине Вардас видел именно такого человека, какой необходим был для негласной опеки над Михаилом.

Вместе с тем старик был уверен, что Василий не возьмёт власть в свои руки, пока будет жив он, и, стало быть, Вардас до конца своих дней останется тем же, чем он был при жизни неограниченным владыкой Византии.

Василий нравился Вардасу и своими личными качествами. Он не был так лукав, коварен, льстив и так труслив, как другие приближённые Порфирогенета. В его речах и суждениях был виден редкий природный ум; меткие замечания его вызывали восторг в старом политике, и он начинал от души желать, чтобы после него власть перешла в руки этого Македонянина.

При появлении Василия лицо больного озарилось довольной улыбкой.

— Будь здоров, могущественнейший! — приветствовал его вошедший.

— Это ты, Василий! Какое уже здоровье, смерть витает надо мной. Что скажешь?

— Есть вести, и даже много вестей, но не скажу, что они были отрадные...

— Ты пугаешь меня...

— Пока ещё я ничего не могу сказать точно... Но скажи, могущественный, как ты прикажешь поступить, если Византии будет грозить нападение варваров?

— Каких? Опять алланы? болгары?

— Ты знаешь, мудрейший, что от них не осталось и следа...

— Тогда кто же?

— За морем в Скифии поселились норманны, их называют варяго-россами...

На лице старого Вардаса отразилось сильное волнение.