Чтение онлайн

— Они! — воскликнул он, — вот то, чего я боялся более всего.

— Так ты, мудрейший, имел этих варваров в виду?

— Давно я знаю о них! Что перед ними алланы, болгары, венгры, персы...

— Почему?

— Вот почему!.. Веришь ли ты мне, Василий? Что такое наши враги? Все народы, изведавшие сперва меч и иго римлян, а потом уже наслаждения, которые давал Рим. Они сильны, свободны, могущественны, но в жилах каждого из них уже течёт яд Рима... яд наслаждения жизнью. Они уже видели разврат римской жизни, и его прелесть кажется им очаровательною. Она всё ещё влечёт их. В этом их разложение. Они ничтожны, потому что корень их давно уже подточен Римом. Если бы даже франки или аллеманы тронулись на нас, я бы только смеялся... Но теперь я боюсь...

— Но почему же? — переспросил Василий.

— Потому что, имея во главе своей жалкую кучку чужеземных храбрецов, на нас поднимаются славяне... Ты знаешь ли этот народ? Нет? Это девственный народ. Он не знает ни лжи, ни обмана. И врагу, и другу он смело глядит в глаза. Никто не посмеет его ни в чём упрекнуть. Наше счастье, что у этого народа не было единого вождя, появился теперь он — и дрожит Византия...

Вардас замолчал. Молчал и Василий.

Ему Византия не была так близка и родна, но всё-таки он теперь страшился близкой грозной опасности.

— Но что же теперь делать?

— Я не знаю, пока мы всё-таки не знаем, что угрожает нам, — наконец сказал Вардас. — Ты говоришь, что распорядился привести купцов?

— Да, мудрейший, они уже ожидают здесь.

— Поди же и поговори с этими людьми, принёсшими известие, а потом мы решим, как отвратить гнев Божий от нашей родины.

Василий поспешил пойти к ожидавшим его купцам.

Теперь это был уже не тот скромный, простой в обращении человек, который так дружески беседовал на форуме с подгулявшим Андреем. Теперь это был гордый, бесстрастный правитель, правая рука императора, человек, привыкший к беспрекословному повиновению.

Перед купцами был совсем другой человек. Они упали на колени, лишь только Василий появился перед ними в этом роскошном покое.

— Встаньте и слушайте! — внушительно и медленно заговорил Василий, — который здесь из вас Лаврентий Валлос?

— Прости, несравненный, это я! — выступил вперёд дрожавший от страха купец.

— Ты?

Василий Македонянин устремил на него свой долгий, испытующий взгляд.

— Ты достоин смерти! — наконец, после молчания, проговорил он.

— Прости, прости, могущественнейший! — залепетал купец, — в чём повинен я?

— Грошовые собственные выгоды ты предпочёл благу Византии, твоей родины, — сказал Василий. — Император знает всё. Он разгневан. Разве мог он думать, что среди византийцев найдутся подобные негодяи. Вы сейчас же будете казнены. Эй, стража!

Македонянин громко захлопал в ладоши, призывая стражу.

В дверях появилось несколько наёмников-норманнов, обнаживших мечи и готовых исполнить все приказания своего властелина.

Купцы, обвиняя друг друга, кинулись на колени, умоляя о пощаде.

— Хорошо, — произнёс Василий, — может быть, мне и удастся умолить за вас великого Порфирогенета. Но вы должны исправить свою вину.

— Мы сделаем всё, всё, уверяем тебя, всё, что только можем...

— Не сомневаюсь! Рассказывайте всё, что вам известно!

— О чём, могущественный?

— Вы ещё спрашиваете? Что делается на Днепре? Да не утаивайте и не болтайте лишнего, иначе вам придётся плохо!

— Что ты хочешь знать, великий?

— Император знает, что вы вернулись из стран славянских, а там затевается набег в пределы Византии. Вот вы и должны рассказать об этом. Правда ли, что киевские князья Аскольд и Дир, бывшие до сих пор нашими друзьями, хотят идти на нас войной?

— Да, великий!

— И вы это знаете верно?

— Мы сами были на том пиру, когда варяги потребовали похода.

— И что же князья?

— Они, великий, как ты знаешь, имеют самые миролюбивые намерения. Они против войны, но их только двое, а варягов много; к варягам примкнули и славяне...

Лаврентий Валлос от имени всех остальных передал Василию всё, что было известно по поводу затеваемого киевскими варягами набега. Они в рассказе Валлоса чуть не силой заставляли своих миролюбивых князей предпринять этот набег...

— Но каковы эти князья по своему характеру? — спросил Василий Македонянин, выслушав рассказ купца.

— Аскольд и Дир очень кротки, и войне они предпочитают пиры и охоты.

— А другие славяне, что они? Ведь варяги — это пришельцы на Днепре.

— Сами по себе днепровские славяне, в особенности те, которые называют себя полянами, народ миролюбивый...

— Значит, они разделяют мнение этих князей — Аскольда и Дира?

— Если бы все в Киеве были в этом подобны им!

— Вместе с князьями на Днепр пришла буйная норманнская дружина. Эти люди совсем другого характера, чем обитатели Днепра. Они жаждут крови и грабежа, они спят и во сне видят одни набеги, куда и на кого — это им всё равно. Вот эта-то дружина, как мы передавали тебе, великолепный, недовольна своими князьями, упрекает их в трусости и требует немедленного похода.

— И что же? Поход уже решён?

— Пока нет.

— Что же останавливает от набега этих дерзких варваров?

— Искреннее миролюбие их князей, как ты, великий, уже слышал.

— Тогда, может быть, всё ещё обойдётся?

— Вряд ли. Аскольд миролюбив, Дир тоже, но они не рискнут идти одни против всех, а славянские старейшины, в особенности те, что находятся в Киеве, готовы следовать за норманнами. За собой они поведут и свои племена.

Василий задумался.

Он видел, что эти дрожащие от ужаса люди говорят правду.

— Скажите, — прервал молчание Македонянин, — вы бывали запросто у этих киевских князей?

— Да, в их палатах быть очень просто. Каждый имеет доступ к ним. Они выходят, беседуют со всеми, кто бы ни обращался к ним со своим делом, даже самым ничтожным.

— Это хорошо... Но пользуются ли они влиянием на свои дружины?

— О чём ты спрашиваешь, несравнимый?

— Я хочу знать, что было бы без них в Киеве?