Чтение онлайн

— Я не понимаю тебя, княже! — робко промолвил он.

В ответ на это Дир поспешил рассказать ему всё, что произошло на Днепре.

— Так! Это вполне походит на жителей этого проклятого гнезда! — воскликнул он, когда Дир закончил рассказывать, — ты прав, Аскольд! Отомсти за неё Византии, сотри этот город с лица земли. Знайте, что Византия беззащитна: там нет ни воинов, ни флота, она в твоей власти... А теперь прощайте, князья...

— Как прощайте? Ты уходишь?

— Да!

— Куда?

— Туда, к византийцам...

— Зачем? Я не пущу тебя! — воскликнул Аскольд.

Изок грустно улыбнулся.

— Я ещё не сказал вам, зачем я пришёл сюда и как смог я уйти из столицы Византии... Знайте же, что сами византийцы послали меня к вам предложить богатые дары, чтобы вы отступили от Них... Но я вижу теперь, что так поступить вам, князья, нельзя... Вы явились сюда не столько за добычей, сколько ради мести, а месть священна... Идите же на столицу Византии. Ещё переход, и она будет ваша, а меня отпустите...

— Но объясни, зачем ты хочешь возвратиться? — воскликнули Аскольд и Дир.

— Я дал клятву славянина, что вернусь...

— Князь твой разрешает тебя от этой клятвы...

— Нет, не удерживайте меня... Если я останусь, не только моё имя, но и всё славянство покроется позором, я сдержу данное мной слово.

— Но тебя замучают, убьют там...

— Стало быть, так суждено мне богами...

— Но подумай, несчастный, что скажет твой отец?..

— Он похвалит меня!.. Всеслав первый же отрёкся бы от меня, если бы узнал, что я не сдержал своего слова. Молю вас, князья, не держите меня!.. Я должен спешить... Что будет со мной — то будет, вы же идите и отомстите за Зою и за меня... Прощайте...

Изок на другое же утро был в Константинополе. У него был пропуск от Василия Македонянина, и он беспрепятственно достиг дворца.

Плохие вести принёс он с собой. Когда Василий узнал, что поводом к набегу была не жажда грабежа, а месть, он понял, что в этом случае нечего надеяться на пощаду...

Он хотел было заключить Изока в темницу, но и его поразил поступок этого юноши. Потом Василию пришло в голову, что Изок ещё может пригодиться. Его знают славяне, и с его помощью, может быть, удастся спасти кого-либо из близких... Василий готов был ко всему и не ждал более спасения Константинополю. Он ласково отпустил Изока, а сам отправился к Вардасу, у которого находился патриарх Фотий.

Там уже знали о возвращении посланца.

— Ну что? — в один голос спросили Вардас и Фотий.

— Нам остаётся ждать только чуда, предсказанного тобой, великий патриарх! — отвечал Василий.

— Почему же?.. Разве они не хотят брать выкуп?

— Киевские князья пришли не за нашими богатствами...

— Что же им нужно?

— Тут дело идёт о мести, и о мести за женщину... Вы помните ту, которая, по нашим известиям, стала жертвой несчастного Фоки? Это матрона Зоя; захваченная варварами, она стала подругой Аскольда. Отравленные запястья убили её в то время, когда она готовилась стать женою этого киевского правителя, и теперь поход Аскольда является местью за её гибель.

— Что же делать? — прошептал Вардас.

— Одно только чудо спасёт нас!

— И это чудо произойдёт! — воскликнул Фотий, — я уверен в этом. Силы небесные защитят нас!

— Молись за нас, великий патриарх!

— И вы молитесь! Помните, что только это одно и остаётся нам...

В небывалом смущении разошлись сановники, не придумав ничего для спасения своего родного города.

А варяжские дружины с первым лучом солнца начали свой последний переход к Константинополю. Все на стругах были спокойны, все были заранее уверены в удаче. К вечеру крики восторга огласили морские просторы: перед варягами в последних лучах солнца засверкали купола церквей и соборов Константинополя.

Пущенные вперёд струги натолкнулись на заграждение у Золотого Рога. Аскольд отправился сам осмотреть цепи и убедился, что и в самом деле ни разбить эти цепи, ни перетащить через них даже лёгкие суда было совершенно невозможно.

Осматривая заграждение, Аскольд вышел на берег. Когда он возвращался к своему стругу, к нему бросился какой-то старик.

Князь схватился за меч, но, увидев, что всё вооружение этого старика состоит из небольшого деревянного креста, успокоился.

«Это какой-нибудь христианский жрец, — подумал он, — верно, хочет просить меня о пощаде своего храма!»

Но тот и не думал ничего просить. Напротив, он сам грозил вождю варягов.

— Почто пришёл, безумный? — услышал Аскольд его голос, заставивший вздрогнуть его закалённое сердце. — Почто пришёл? Разорять храмы Бога, Который тебя создал, избивать ни в чём не повинных женщин, детей? Или ты думаешь, что Бог попустит это?..

— Никто не помешает мне, старик, — гордо ответил Аскольд. — Если бы не только ваш Бог, но даже сам Один и Тор явились предо мной и встали на защиту этого города, я бы и с ними начал борьбу.

— Замолчи! Ты ли, слабый, ничтожный человек, дерзаешь вступать в борьбу с Божеством? Знай же! Это говорю тебе я, служитель Бога живого: волоса не упадёт с головы ребёнка, живущего в городе святого царя Константина. Святая Дева защитница всех, ты же будешь посрамлён, и только жалкие остатки твоего войска вернутся на родину!

Аскольд был суеверен, а старик говорил с таким убеждением, что его речь неотразимо подействовала на суеверного норманна.

— Кто может остановить меня? — пробормотал он.

— Силы небесные, им же нет числа!.. Гляди, гляди! вон, на небе — видишь? Святая Дева простирает над городом покров свой!

Какая-то невольная сила повлекла взор Аскольда вверх. К ужасу своему и удивлению, он действительно увидел среди облаков человеческую фигуру с распростёртыми вперёд руками. Он ясно видел, что женщина в руках держит какую-то одежду, которой, как казалось витязю, она покрывала осаждённый город...

— Чуда, чуда! — громко говорил сам себе патриарх Фотий, оставшийся один в своих покоях, — да разве можно ждать чуда для города, где на бесчисленное множество нечестивцев не наберётся и десятка праведников?.. Чуда для столицы государства, разлагающегося, заражённого всякими пороками?.. Эти люди явились мстителями за все преступления, совершенные Византией... Судьба! Да, эти варяги — мстители...

Патриарху вспомнились слова: «Мне отмщение, и Аз воздам».

— Чудо, чудо! — хрипло повторил он. — Да, на него надежда! Буду молиться о чуде!