Чтение онлайн

— Ты как попал-то туда? Не из здешних ведь сам! К нашему Малу колдовать ездил?

— Нет, просто в лесу заблудился, — сказал Вадим.

— А то много новгородских к Малу ездят! А ты тоже из Новгорода?

— Нет! Я не новгородский!

— Так из какого же рода?

— Из Володиславова!

Лишь только он сказал это, как среди окружавших его молодцов послышались недружелюбные восклицания.

— Из Володиславова? — покачал головой говоривший с Вадимом варяг. — Не любят нас в этом роду, сильно не любят, что только мы им такое сделали? Так бы нас, кажется, со света и сжили бы ваши...

— Не знаю я... я ничего, — пролепетал перепугавшийся Вадим, — мне вы не мешаете...

— А уж кабы знали мы, что он из Володиславовых, так и подбирать бы не стали, — сказал один из варягов.

— Мы здесь живём мирно, — продолжал тот варяг, который завёл разговор с Вадимом, — ловим рыбу, зверя бьём, а что мы ушли из родов наших, так до этого никому дела нет... Мы все сами по себе... Здесь поживём, соберётся ватага, и уйдём за Нево, к северным людям, вот у вас и покойно будет...

— Добрые люди, окажите милость, — перебил его Вадим, — не держите меня здесь, перевезите через Ильмень к родичам!

— Нет, и не проси об этом, — послышались голоса, — вон какие тучи над Ильменем собираются, гроза будет...

Вадим в отчаянье снова опустился на землю. Из дому он ушёл тайком и понимал, какой переполох может произвести в доме отца его исчезновение.

— Так неужели никого не найдётся среди вас, кто бы перевёз меня? — кликнул он, оглядывая мрачные лица варягов.

— Если тебе угодно, княжич, я могу услужить тебе, — раздался вдруг звучный голос.

— Избор! — удивился увидев его, Вадим.

— Да, я, княжич, неужели ты боишься мне довериться?

— Нет, нет, я готов идти с тобой! — радостно воскликнул Вадим. — Пойдём... я готов...

— Ведь это сын Володислава! — произнёс один из варягов, — оставь его, Избор, не стоит он того, чтобы ты ради него не щадил своей жизни. Гляди, какие тучи на небе...

— Ничего, я знаю Ильмень! — возразил ему Избор, — я не боюсь грозы!.. — Он сам спешил на тот берег Ильменя, в надежде повидать свою возлюбленную...

Необъятной водной гладью раскинулся среди низких берегов старый Ильмень. С середины его зоркий глаз ещё кое-как заметит далеко-далеко на горизонте тоненькую чёрточку — берег, но с берега ничего не видно. Плещут только мутные валы с зеленоватыми гребешками: неспокойней Ильменя и озера, пожалуй, нет... Залёг он в низкие свои берега, среди лесов, залёг и волнуется день и ночь, пока суровый мороз не наложит на него свои ледяные оковы.

А как подойдёт весна-красна — тут уже никому не справиться с Ильменем молодцом. Разбушуется он, разбурлится, переломает рыхлый лёд и снова встанет грозный, величавый, могучий...

Страшен Ильмень в бурю. Нет у него почти берегов. Нечему защитить его от ветра. Весь он как на ладони. Ветру раздолье.

И ветер гуляет...

Налетит — разом зеленоватыми гребешками вся поверхность старика Ильменя покроется, валы, один другого выше, так и вздымаются и брызжут пеной, со дна песок, трава поднимаются, потому что неглубок Ильмень, и волны со дна его легко песок поднимают и на поверхность выносят.

Горе неопытному, что в бурю рискнёт на озеро выйти. Не миновать ему гибели. Закрутят его валы грозные, опрокинут утлое судёнышко, захлещут водой — нет спасения...

Вот и теперь нависли над Ильменем тучи чёрные, грозовые, низко, низко совсем плывут они по небу. Солнце скрылось. Всё кругом тихо, зловеще тихо. Даже Ильмень притих. Только всё больше и больше зеленоватых гребешков на его поверхности... Зеленеет старик от злости, что ли?..

Но что это за едва заметная точка среди озера? Уж не челнок ли спешит к берегу до бури добраться? Так и есть... Двое смельчаков на нём... Это Вадим и варяг Избор...

Они с тревогой посматривали на покрывшееся тучами небо.

— Не уйти до бури, — произнёс Вадим, сидевший на корме челнока, — сейчас поднимется ветер...

— Почём знать, Вадим, — отозвался Избор, — теперь и до берега недалеко, как-нибудь да доберёмся...

— Нет, Избор, смотри...

Как раз в эту минуту налетел ветер. Ильмень как будто только этого и ждал. Сразу один другого выше заходили по нему валы, догоняя друг друга. Налетевший шквал на минуту рассеял было тучи, но потом они снова сомкнулись — и стало над озером ещё мрачнее и темнее, и вдруг со всей своей страшной силой заревела буря... Один выше другого вздымались валы. Челнок то взлетает на самый гребень, то опять опускается в бездну...

Несмотря на эту страшную минуту, зло глядит на Избора старейшинский сын. Он как будто позабыл о грозящей опасности и только и думает о своём враге... Помнит он предсказание Мала...

— Князь Вадим! — радостно вдруг воскликнул Избор, — гляди, берег близко!

— Где? — спросил, поднимаясь с сиденья на корме, Вадим.

Действительно, совсем близко виднелся окутанный туманом берег. Слышен был шум деревьев в дубраве на его берегу.

— Слава Перуну! — воскликнул Избор и вдруг громко закричал: — Держись!

Не успел Вадим ухватиться за борт, как громадный вал поднял челнок ударил в него... Опрокинутый челнок нёсся далеко впереди к берегу. Он был пуст...

На берегу Ильменя, недалеко от того места, где из него вытекает Волхов, на много-много вёрст кругом раскинулась заповедная роща. Вековые могучие дубы, прямые, как стрелы, сосны, раскидистые ели росли в ней. Свято хранят свои тайны служители Перуна, не допустят они сюда, в эту рощу, грозному богу посвящённую, ни родового князя, ни воина, ни простого человека.

Нет никому доступа в заповедную рощу — лютая смерть ждёт ослушника, кто бы ни был он. Грозен Перун, требует он крови человеческой, и горе тому роду или племени, которое жрецов не послушает и намеченную жертву не выдаст.

У самого истока Волхова, на высоком холме стоит идол грозного бога. Он сделан из дерева грубо, неуклюже, и подобия человеческого не узнать в нём, а чтут его все славяне приильменские, свято чтут — высшим из богов его считают и за всякое своё прегрешение кары тяжкой от него ждут. Когда появился этот истукан на холме, никто не помнит. А жрецы Перуна молчат, ни одним словом не обмолвятся, только для жертвоприношений время от времени созывают они народ славянский и перед истуканом приносят свои кровавые жертвы.