Чтение онлайн

— Княгиней Ольгой и киевским народом присланы, — ответили послы.

— С делом?

— С великим делом.

— А с каким?

— Пришли в Киев сваты ваши и просили, чтобы княгиня Ольга за Мала, вашего князя, пошла. Так ли это?

— Так! Так!

— Оказала княгиня великую честь сватам, а к вам прислала сказать, что если вы в самом деле её к себе в княгини просите, то за что вы покор на неё положили?

Удивились древлянские старейшины.

— В чём покор-то?

— Да сваты больно не важные! Кто они такие среди вас? Простецы, а не знатные мужи; разве таких сватов к княгине посылать нужно, не покор ли это?

— А ведь и правда так! — сознались в своей оплошности древляне. — Что же осердилась Ольга?

— Не осердилась она, а ответа дать не может никакого вам, пока не придёте к ней с великою честью. Не пойдёте — себя вините, княгиня-то и рада, да её сам народ не пускает.

Древляне поверили.

Они собрали всех своих старейшин, кроме Мала, который должен был ждать ответа, и послали их с великою честью в Киев...

После того, как погибли ужасной смертью первые посланцы древлянской земли, ничто не могло теперь заставить её изменить свои планы.

Даже если бы Свенельд или Асмут попробовали остановить княгиню, то и у них ничего не вышло бы. В их глазах она была права.

Но были в Киеве люди, которых ужаснул поступок Ольги.

В тот же день, как совершена была лютая месть, к княгине пришёл священник церкви святого Илии, старец Василий.

Ольга, помнившая встречу накануне, хотя и поняла, зачем он пришёл, но решила принять его.

Старец Василий вошёл, не благословляя её, как он делал это прежде и как любила Ольга.

— Прости меня... Позволь мне приветствовать тебя как княгиню, — сказал старец, — но дочерью своею не могу я тебя назвать...

— Почему?

— Сердце моё против тебя... Руки твои обагрены кровью...

Ольга засмеялась.

— Это про что ты?

— Ты знаешь! Разве не тронули тебя стоны несчастных, заживо похороненных тобою, или в груди твоей камень вместо сердца?

— Оставь, старик, — гневно крикнула княгиня, — кто позволяет тебе вмешиваться в это дело? Оставь и уйди, или я отправлю к ним и тебя...

Старец улыбнулся.

— Не страшна мне смерть, но если я пришёл к тебе, то потому, что мне жаль тебя... Беспросветен тот мрак, в котором блуждает душа твоя. Ты стремишься за зло платить злом, а между тем мятущаяся душа твоя стремится к одному: к добру, к вечному истинному свету, к свету истины, а этот свет только тогда осияет тебя, когда ты будешь уметь не мстить, а прощать, не ненавидеть, а любить, за зло воздавать добром...

— Где же этот свет?

— Искра его уже теперь...

— Где?

— В сердце твоём...

— Лжёшь ты, старик, в моём сердце нет ничего, кроме ненависти к убийцам Игоря... И вот что я тебе скажу... Идёт теперь ко мне новое посольство из земли древлянской.

— Опять кровь!

— Да где она, кровь-то, — засмеялась Ольга, — два десятка древлян я со света свела, и ни одной капли крови не было.

— Тяжело тебе будет потом.

— Там что будет, то будет, а вот когда придут древляне, приходи-ка и ты: как они веселиться будут на пиру, который для них я приготовлю.

— Окаменело твоё сердце, княгиня, — с грустью проговорил он, — но, может быть, не всегда оно таким будет... А пока мне нечего у тебя делать... Прощай...

— Приходи, — крикнула ему вслед Ольга, — будет на что посмотреть.

Цвет древлянской земли, из которого составлено было второе посольство, спешил к Киеву. Они так спешили, что не взяли с собой даже дружины.

— Чего вам ратных людей с собой таскать, — уговаривали их Ольгины посланцы, — не к врагам идёте.

На этот раз посольство шло сухим путём. На этом настояли сопровождавшие древлян киевляне.

Вот наконец скоро и Киев!

— Добром ли примут нас? — заволновались древляне, словно почуяв что-то.

— Чего не добром! — поспешили успокоить их проводники. — Посмотрели бы, как княгиня да воеводы первых ваших сватов приняли.

— Да мы слышали!

— То-то вот... А что они... Так себе, и роду-то неважного...

— Что говорить, ошиблись мы...

— Вот видите, и им честь, а вам вдесятеро...

— Ой ли?

— Чего там!.. Вы ведь не простые сваты-то!..

— Именно... Из князей-то один Мал остался... И отчего бы нам и Мала не взять с собой?

— Тоже скажете! Где это видно, чтобы жених к невесте сам со сватаньем шёл. Этого не водится.

— А и впрямь не водится, — согласились древляне.

Так они дошли до Киева и стали на привал.

Утомились они в дороге, запылились, стыдно им стало, что такими к невесте они явятся.

— В баньку бы теперь да попариться!..

А услужливые киевляне тут как тут.

— Отчего бы и в самом деле в бане не попариться? — сказали они. — Бань-то у нас не занимать стать...

Скоро и баня была уже готова.

— Милости просим, — говорили киевляне, — с дорожки-то косточки куда как хорошо пораспарить!

Зашли князья и старейшины в баню, разнежились и опомниться не успели, как вся баня в огне оказалась...

К дверям они было кинулись, да куда тут; снаружи припёрты, кричали, молили они — всё напрасно.

— Пусть это вам за нашего князя Игоря зачтётся, — кричали киевляне.

Ольга тоже была около той бани, она слышала вопли древлян, их стоны, но не слыхала обращённых к ней проклятий и угроз.

— Что, воеводы мои! — обратилась она к следовавшим за ней Асмуту и Свенельду. — Что вы скажете?

— Ох, княгиня! — воскликнул Свенельд. — Не хотел бы я твоим врагом быть.

— Пойдём, княгиня, — предложил Асмут, — ишь как жареным мясом смердит!

— И то пойдёмте, мне ещё дела делать надо...

— Не кончила разве ты с местью своей?

— Какое! Это только начало... Сказала я вам, так и сдержу своё слово.