Чтение онлайн

Мать и отец жениха сидели среди прочих знатных гостей и ничем особенным не выделялись. Пир проходил без большого шума, и гости лишь периодически вставали из-за стола, произнося хвалебные слова в адрес жениха, невесты и, обязательно, ордынского хана. Пировавшие ели до отвала, но пили вначале лишь один кумыс. Только когда хан Тохтэ, презиравший пьяниц, ушел, на стол были поданы по мановению руки Салджидай-гургэна хмельные греческие вина. Вот тогда и начался настоящий сабантуй с криками и песнями!

Ордынский хан, лишенный возможности лицезреть своего бывшего покровителя, а теперь и соперника, Ногая, с брезгливостью и раздражением смотрел на татарскую знать, с жадностью опустошавшую одно за другим большие блюда с едой, приносимые слугами.

– Могут только жрать и пить! – думал про себя молодой хан. – Нет у них ни светлого ума, ни воинской доблести! Давно уже не ходили в боевые походы, обленились и разбаловались! Научились лишь избивать глупых урусов…Пора бы их привлечь к серьезному делу!

Крики славословия в его адрес, раздававшиеся то тут, то там, ордынского хана не радовали. – Как бы мне отсюда уйти в мой золотой дворец? – думал он.

Неожиданно в пиршественную юрту вошел верный ханский слуга из дворца. Подойдя к повелителю и упав на колени, он ждал разрешения говорить.

– Зачем ты пришел сюда, Лэгдэн? Говори! – пробормотал, несколько оживившись, Тохтэ-хан.

– К тебе пришли урусы, государь, с богатыми подарками! – воскликнул ханский слуга так, что его голос был услышан всеми.

– Что за урусы? Неужели из Суждалэ? – вопросил Тохтэ.

– Нет, государь. Это молодой коназ Вэсилэ со своими людьми…Говорит, что пришел из Брэнэ!

– Мои верные люди! – сказал, вставая Тохтэ. – Пойду-ка я в свой золотой дворец на встречу с нужными мне урусами! Я думаю, что случилась беда в подвластных мне землях…А это очень опасное дело! Надо поскорей об этом узнать и принять нужные меры. – И не обращая внимания на переглянувшихся недобрыми взглядами знатных татар, ордынский хан, сопровождаемый вооруженными огромными мечами полуголыми черными рабами, поспешно вышел из шатра.

Князь Василий стоял у главного входа во дворец и терпеливо ждал. Несмотря на то, что он знал об участии хана Тохтэ в свадебном пире, князь все-таки надеялся, что хан, если и не примет его, то хотя бы передаст со своими слугами, когда русскому князю следует придти во дворец. Однако молодой ордынский хан, пройдя незаметно через другие ворота, усевшись на своем золотом престоле, подал знак рабам пригласить князя Василия в приемную залу. Последний быстро вошел и, обойдя порог, поступил точно так же, как было принято на приеме у ордынских ханов: прополз по ковру к ханскому трону и, не поднимая головы, поцеловал царственную ступень.

– Встань и говори! – сказал после обмена приветствиями Тохтэ и устремил свой взгляд прямо в большие голубые глаза русобородого князя.

Василий Александрович выдержал взгляд ордынского хана и стал медленно, на хорошем татарском языке, рассказывать. Он сообщил Тохтэ о бегстве Александра Глебовича с семьей из Смоленска, о прибытии беглецов со своей небольшой дружиной в Брянск, об уходе князя Олега Брянского в монастырь и о венчании его отца, князя Александра, на княжение в Брянске. – Славный государь, – завершил он свою речь, – шлет тебе мой батюшка подарки и весь годовой «выход», положенный за брянский удел, и просит от тебя грамоту на право княжения…

– Разве ты забыл, молодой коназ, – усмехнулся Тохтэ, выслушав князя Василия, – что этот удел Брэнэ я пожаловал тебе?

– Не забыл, государь, – смело ответил русский князь, – однако я пришел сюда просить твоего разрешения, чтобы ты отдал этот брянский удел моему батюшке! Я еще не заслужил такой великой чести от тебя, государь, и пока слишком молод. Не годится, чтобы младший занимал место старшего! Прошу тебя, великий государь, пожалей своих верных слуг и отдай эту землицу моему батюшке!

– А почему сам Алэсандэ не приехал? – нахмурился ордынский хан. – Неужели не захотел меня, своего хана, видеть?

– Нет, государь, – спокойно ответил князь Василий. – Сейчас в нашей земле царит тревога. Окаянный князь Федор сначала занял свой город Ярославль, который от него раньше отложился. Затем он добрался до нашего Смоленска и там обосновался. А потом мы узнали уже в Брянске, что он спустился по рекам Днепру и Десне к стольному Чернигову и захватил этот городок! Теперь недолго и до Брянска! Если мой батюшка не подготовится к обороне города и удела, то этот злодей захватит, вопреки твоей воле и по приказу Ногая, наши брянские земли!

– По приказу Ногая? – встрепенулся, широко раскрыв, блеснувшие недобрым огнем черные глаза, Тохтэ. – Значит, этот старый воин добился своей цели? Посадил своего непотребного зятя в моих городах! Что ж…Пусть тогда твой батюшка Алэсандэ владеет лесным Брэнэ! Однако будет ли он верен мне?

– В этом не сомневайся, государь, – весело сказал молодой князь. – Добавлю от себя: мы всегда готовы отдать за тебя свои жизни! А если будет война, мы оправдаем твои надежды боевыми делами!

– Якши, молодой коназ, – улыбнулся ордынский хан и хлопнул в ладоши. Сразу же перед ним предстали два его верных раба. – Эй, мои люди! – распорядился Тохтэ. – Приведите-ка сюда трех молодых урусок, пойманных недавно в Залесской Орде! И пусть они принесут нам кумыс в серебряных чашах! Да отзовите со свадебного пира Угэчи! Мне надо с ним поговорить. Эй, музыканты!

Из темного угла ханского приемного покоя донеслись звуки незамысловатой, но приятной восточной музыки.

Князь Василий, очарованный услышанным, словно окаменел, глядя перед собой и моргая глазами.

– Садись, славный коназ! – весело сказал Тохтэ. – Но не на пол, а на скамью, как это делал великий коназ Ромэнэ из Брэнэ!

По знаку ордынского хана бритоголовые рабы быстро вынесли и поставили перед троном небольшую, но тяжелую скамью. Князь Василий, повинуясь требовательному жесту ордынского хана, сел напротив него. В это время из темного угла вышли три красивые девушки, одетые лишь в прозрачные шелковые трусики. Обнаженные груди всех красавиц, большие и напряженные, буквально торчали, привлекая взоры всех, кто видел чарующее зрелище.

– Хороши девицы! – сказал, вытирая рукой со лба пот, князь Василий. Глядя на красавиц, он едва дышал, дрожа от волнения.

– А теперь пей со мной и славным Угэчи этот кумыс, – сказал ордынский хан, увидев быстро вошедшего и низко поклонившегося ему тайного советника. – Входи же, Угэчи, и прими свою чашу!

Князь Василий, все еще не пришедший в себя от обаяния полуобнаженных красавиц, машинально взял обеими руками чашу с кумысом, протянутую ему самой рослой белокурой девушкой. Хан Тохтэ уже пил свой кумыс.