Чтение онлайн

– Лес рубят – щепки летят! – улыбнулся огнищанин. – Это – кузня, княже, а не боярские хоромы! И эти люди не пустые лентяи, но великие труженики! Им не до порядка на улице, тут важно, чтобы в своей избе и кузне было удобно!

– Не говори так, Радята! – возмутился князь Александр. – Этого не должно быть! Если нет порядка вокруг избы, то чего ожидать в самой избе? У неряхи и в голове беспорядок! Зачем мы пошли к этому кузнецу Криву? Разве нет другого, опрятного умельца? Неужели он один такой знаток кольчуг и доспехов?

– Только он один, батюшка, – сказал с решимостью огнищанин. – Покойный князь Роман переманил его сюда еще молодым! Откуда – неведомо! Князь Роман Михалыч умел привечать знатных людей! Он болел душой не только за войско! Даже простолюдинов выслушивал, как знатных бояр! Поэтому он не нуждался в привозных доспехах и оружии: все делалось своими людьми!

– Однако покойный князь Роман, мой славный тесть, сильно запустил порядок в слободах простолюдинов: эти грязь и мусор позорят горожан! Да и глазам противно смотреть на такое! Надо бы тебе, Радята, присмотреть за здешним порядком и назначить людей, которые бы убирали уличный мусор!

– У нас мало людей, княже, – пробормотал недовольный огнищанин. – Нам хватает дел и по твоему дому…

– А почему бы не привлечь для этого разбойников и негодяев, сидящих в городской темнице? – усмехнулся князь. – Пусть отрабатывают княжеский хлеб тяжелым трудом!

– Наш благочестивый князь Олег, – буркнул верный княжеский слуга, – сильно распустил этих воров и разбойников! Совсем не посылал их на княжеские работы…Мне говорил бывший огнищанин Милко, что этот добрый князь отучил всех татей работать: он их все жалел и поощрял к молитвам! Брянские попы, даже сам владыка, ходили в темницу и вели благочестивые беседы с татями. А те и рады: лишь бы не работать!

– Ну, это мы поправим в одночасье! – усмехнулся Александр Глебович. – Пусть же злодеи работают и очищают себя от всех своих грехов! Надо восстановить порядок, созданный моим покойным тестем! Понял?

– Понял, княже, – кивнул головой княжеский огнищанин. – Я обдумаю твое указание и сделаю все, чтобы навести нужный порядок и искоренить бесстыжих лентяев!

– Здравствуй, славный князь! – раздался громкий неожиданный выкрик. Из избы выскочил здоровенный, с большой черной окладистой бородой, мужик. – Эй, молодцы, выходите же! Сам князь, наше красное солнце, сюда пожаловал!

Из кузни выбежали в смятении подручные кузнеца. Их было так много, что князь с изумлением подумал: – Как же они вместились в эту избу?

Мужики между тем попадали на колени прямо в грязь, под копыта лошадей князя и его слуг.

– Встаньте! – весело сказал князь. – Зачем валитесь в такую грязь?

– Мы так рады, князь батюшка, – сказал, широко улыбаясь белозубой улыбкой, тот самый чернобородый мужик, первым встретивший князя, – что не только в грязь, но в отхожую яму готовы провалиться!

– Ну, что ж, – усмехнулся польщенный князь, – меня радует такая твоя почтительность! Ты и есть, тот известный кузнец Крив?

– Именно так, пресветлый князь батюшка, – сказал рослый мужик, отряхивая с колен грязь. – Я – кузнец Крив, твой верный холоп!

– Ты, Крив, не холоп, а вольный человек, – возразил князь. – И я хочу с тобой поговорить…

– Тогда прошу, славный князь, в мою гостевую избу, – засуетился кузнец. – Не надо тебе видеть всю эту грязь!

– Я пришел не в гостевую избу, а в твою кузню, – говорил, слезая с коня, князь. – Пойдем-ка туда и посмотрим твою работу.

– Хватайте же коней, мои беспокойные люди! – крикнул кузнец Крив. – И ведите их быстрей в конюшню, чтобы добрые кони не мерзли в такой холод!

– Не стоит этого делать! – улыбнулся князь Александр, махнув рукой. – Пусть лучше твои люди подержат наших коней. У меня нет времени на долгое тут пребывание…Мне предстоит много дел по городу и уделу!

Тогда пошли сюда, княже, – грустно сказал кузнец, – посмотришь на мои изделия.

Когда князь со своими людьми вошел в кузницу, он удивился: в отличие от улочки, заваленной мусором, здесь было не только чисто, но даже удобно. Изба оказалась широкой, просторной, вмещавшей в себя не только полтора десятка человек, но все предметы кузнечного промысла: большую печь, наковальню из дубовой, обитой железом, колоды, несколько дубовых столов и скамей, стоявших вдоль трех стен избы. В кузнице, несмотря на горевшую печь, топившуюся по-черному (дым шел наружу не через трубу, а через дверь), было сумрачно.

– Как же вы все видите? – воскликнул с удивлением князь. – Разве можно ковать или плавить в такой темноте?

– Наши глаза привыкли к этому, – улыбнулся кузнец. – А если хочешь, мы зажжем щепу или свечу! Эй, люди! – крикнул он. – Зажгите-ка огонь! Да так, чтобы наш славный князь мог все видеть!

Подручные кузнеца быстро исполнили приказ своего хозяина, и вся кузня осветилась пламенем горевших факелов, укрепленных на стенах.

– Садись, пресветлый князь, на эти деревяшки, – кузнец указал рукой на сколоченную из дубовых, гладко обструганных досок, скамью.

– Сначала я посмотрю твою работу, – пробормотал князь и направился к стене, противоположной печи, где висели на крюках изделия кузнеца, ожидавшие своих заказчиков. – Хорош этот меч, – говорил он, сжимая тяжелые железки, осматривая и даже ощупывая их, – и рогатина – отменная! А какие прекрасные стрелы! А что это за такие мудреные изделия?

– Это – церковная ограда, великий князь, – сказал, улыбаясь, кузнец. – Выкована по заказу нашего славного владыки…Осталось только доделать…

– Я вижу, что ты большой умелец! – сказал, довольный увиденным, князь. – Я не зря пришел сюда. Теперь послушай меня, знатный кузнец! – Князь уселся на хозяйскую скамью. Кузнец и его люди стояли лицом к нему. Княжеские слуги сгрудились у входа и в молчании смотрели перед собой.

– Мне надо, Крив,…как тебя,…– замялся князь и махнул рукой, подзывая огнищанина. – Как зовут батюшку этого кузнеца?

– Истома, батюшка князь, – тихо сказал, приблизившись к князю и остановившись по его правую руку, Радята Сулевич.

– Вот что, Крив Истомич, – поправился князь, – у меня есть к тебе одно дело…

– Сделаю все, что в моих силах, батюшка! – склонился в поклоне кузнец.

– Мне надо, кузнец, – сказал решительно князь, – сделать немецкую броню и три десятка кольчуг для моих лучших дружинников, а если будет не слишком дорого, то и больше…

– Я ни разу не видел немецкую броню, батюшка князь, – сказал, грустно улыбнувшись, кузнец. – Мне попадались только греческие и литовские образцы.

– Тащи ту броню, Радята! – приказал князь. – Где же она?

– Здесь, великий князь, – бодро ответил огнищанин и подбежал к одному из княжеских дружинников, державшему в руках то ли сумку, то ли мешок.

– Полюбуйтесь на этот доспех! – весело сказал Радята, доставая из мешка тяжелый железный нагрудник с выбитым на нем и покрытым черной краской орлом.