Чтение онлайн

– Он сразу же выпустил из княжеской темницы своих бояр, – покачал головой Александр Глебович. – Какой же был жестокий и несправедливый мой брат Святослав! Брянские бояре не поддержали его в том нечестном деле против Василия! Тогда он бросил верных слуг моего сына в темницу и холодные подвалы. Одни из них умерли там от голода, другие – от мучений! Многие из них были известными и уважаемыми людьми…Я их хорошо знал, когда управлял брянским уделом! Тогда умерли: Милко Ермилич, мой нужный человек, Добр Ефимыч, бывший именитый воевода князя Романа, Удал Росич, верный воевода Василия! Они не выдержали жестокого голода и позора! И другие узники тяжело болели, будучи едва живыми…Покойный Святослав разогнал всех брянских бояр, а в Совет посадил одних можайских людей! Теперь эти болтуны пребывают в княжеской темнице вместо прежних узников…

– Это им – законная кара за злодейство! – пробормотал епископ. – Око за око, а зуб – за зуб!

– Ты прав, святой отец, – кивнул головой князь Александр, – но мы еще вмешаемся в дела моего разгневанного Василия и дадим ему нужный совет. А теперь послушай, что было дальше!

После освобождения своих бояр и наказания приближенных убитого князя Святослава, никто из которых не был предан смертной казни, князь Василий в первый же день своего триумфа устроил богатый пир, на который были приглашены все его верные слуги, отказавшиеся признать узурпатора, а также татарские мурзы.

Князь Василий сидел во главе трех столов в своем княжеском кресле рядом с татарским полководцем Шигуши и Василием Карачевским, для которых княжеские слуги поставили два больших мягких кресла.

Вдоль двух длинных столов расселись его верные бояре, дружинники, городские священники. Черниговский епископ Арсений, ни разу не посетивший пиршества Святослава Можайского, на этот раз охотно явился к столу, благословил трапезу и сидел рядом с карачевским князем. Митрополит Петр на пир не пришел, однако с князем Василием побеседовал как раз накануне.

– Мне жаль тебя, сын мой, – сказал он брянскому князю, – и я сочувствую твоим испытаниям. Однако же будь не только суров со своими врагами, но и справедлив…Не забывай, что они – русские люди и верные слуги своего князя! Твердая воля всегда должна быть рядом с милосердием! Но я не могу принять твое приглашение! Какой мне пир, если пролилась русская кровь! И, к тому же, я не хочу сидеть за одним столом с этими жестокими татарами!

Татарская знать восседала напротив русских как раз по правую руку от своего темника Шигуши. Степные воины пили очень мало – полководец запретил им напиваться допьяна – лишь в первый раз, когда князь Василий Брянский провозгласил здравицу за всех воинов и восславил одержанную победу, они опрокинули по бокалу крепкого греческого вина. Зато они охотно и с жадностью поедали мясо, изголодавшись от скудной походной пищи.

Князь Василий, вновь вернувший всех своих прежних брянских слуг и освободивший от должностей всех смолян, выказавших преданность покойному Святославу, особо распорядился подать к пиршественному столу вареную и печеную баранину. Княжеские повара знали толк в искусстве стряпни, и татарские гости князя с удовольствием поглощали предложенные им яства.

Благодарный князь Василий не забыл и простых татарских воинов, расположившихся лагерем неподалеку от городских стен: половина княжеских запасов медов и вин отправилась на телегах в татарский стан, а от княжеских коровьих стад и овечьих отар, пошедших под нож, не осталось ничего.

Три дня праздновал брянский князь одержанную победу, а затем, после небольшого отдыха, одарив воеводу Шигуши и всех его мурз богатыми подарками, повел степных воинов на Карачев.

Карачевский князь Святослав, узнав о разгроме Святослава Глебовича и его гибели от прибежавших из Брянска людей, неожиданно проявил мужество. – Я ухожу на битву с татарами, – сказал он решительно своим боярам, – и сложу там свою старую голову! Мне не будет спасения от этого Василия Брянского, да и не надо! Если я совершил тяжкий грех перед Господом, то пусть Он меня покарает! Тогда поставите князем нашего удела не сына Василия, а кого-нибудь из моих молодых братьев, Тита или Адриана. Я не хочу видеть моего сына, подлого изменника, на карачевском «столе»!

Он в самом деле не увидел своего сына правителем Карачевского княжества, поскольку погиб в первом же сражении. Маленькое войско Святослава, составленное из преданного ему простонародья, ибо опытные карачевские дружинники, поддержавшие своих родичей-бояр, не захотели воевать на его стороне, сразу же полегло под стрелами степных воинов. Татарам даже не пришлось прибегать к ближнему бою. Князь Василий Карачевский, дождавшись, когда татары ограбят убитых, извлек из общей кучи тело своего отца, утыканное стрелами и, поместив его на телегу, повез в Карачев.

Татарское войско недолго сопровождало нового карачевского князя. Когда до Карачева оставалось не больше пяти верст, навстречу татарам вышли карачевские бояре, катившие две большие телеги с богатыми дарами: слитками серебра и мехами куниц.

Князь Василий Брянский, посоветовавшись с Шигуши, решил не продолжать поход, потому как карачевские бояре заверили его, что князь Василий будет в тот же день провозглашен правителем удела и венчан в святой церкви. Кроме того, он еще раньше обещал своему карачевскому тезке не разрушать город и не наказывать его невинных бояр.

Довольный богатыми дарами, татарский полководец охотно повернул свое войско назад. – Поезжай, брат мой, по севской дороге, – сказал ему на прощание Василий Брянский, – и накажи тот непокорный город!

– Мне как раз не хватает пленников! – радовался Шигуши. – Скоро восполним эту недостачу!

– И так восполнили, – покачал головой князь Александр Глебович, завершая свое повествование, – что безжалостно стерли с лица земли этот несчастный городок! А севского воеводу удавили после жестоких мучений! Татары перебили всех стариков и младенцев, а молодых женок и умелых ремесленников связали веревками и повели в бусурманский плен, на страх и горе! Теперь некому возродить этот пограничный город брянского удела! Вот, святой отец, какая их постигла суровая кара!

– Спаси нас, Господи! – перекрестился смоленский епископ. – Вот как наказывает грешников наш всемогущий Господь! Конечно, жаль бестолковых людей, поверивших коварным лжецам! Да и сам Василий принял такой тяжкий грех на свою душу! Но куда ему было деваться? Если пришлось звать на помощь поганых, значит, пути к отступлению не было! Но мы не должны оставаться равнодушными к брянским делам: надо увещевать нашего Василия Храброго праведными советами!

– Рази, секи! – кричали новгородцы, размахивая тяжелыми боевыми топорами и секирами. – Слава Новгороду! Смерть шведам!

Отчаявшиеся шведы, окруженные со всех сторон, сдаваться не собирались. Небольшой городок Ванай, располагавшийся в версте от места сражения, казалось, был рядом, и рослые, сильные шведские пехотинцы рассчитывали туда прорваться: они упорно и успешно отбивались, отражая удары новгородцев. Порой, их мечи достигали цели и неуклюжие новгородцы либо отбегали в сторону залечивать рану, либо падали на мшистую лесную землю.