Чтение онлайн

– Вы не понимаете! Я видела его, он просил шар забрать у него, – Васька вытянула перед собой сложенные лодочкой ладошки, но заметив как многозначительно переглянулись между собой мужчины, смиренно опустила руки, – что ж вы? В таком мире, а все туда же…, – вздохнула обиженно, – ладно, пусть будет по-вашему. Только я эту вашу будку не открывала. – Снизу вверх открыто посмотрела в глаза стоявших над ней мужчин.

– Не переживай, – тяжелая рука бородатого незнакомца примирительно похлопала ее по плечу, – видела так видела – имеешь на то право. А мы не видели – на то наше право. Согласна? А лекарство все-таки прими, разрядом тебя хорошенько бухнуло.
–

– А вы кто? Вы же оттуда? – Васька вспомнила о воздушной оболочке вокруг незнакомца.

– Оттуда? Гляди, Сергеич, приметила-таки. – Профессор промолчал. Подозрительно смотрел на нее и задумчиво гладил рукой свои волосы. – Я и оттуда, и отсюда. Лесник я, Степан Егорыч, и хозяйство мое там, где начальство определило, без исключений. Все, пора мне, а ты, душа моя, встань-ка на минутку, я тебя на глазок измерю.
–

– Зачем?
–

– Наряд у тебя ветхий и несовременный. Присмотрю тебе другой в магазине.
–

– Не надо.
–

– Надо, детка, и давно надо. И куда твои родители смотрят?
–

– У нас семья большая, многодетная…, – она запнулась, – с ними что-то произошло.
–

– Тем более. А мне заботиться не о ком, вот и потрачу завалявшийся капитал с толком. Поднимайся – не стесняйся. Вот так. Ох и худенькая ты, но ладненькая. Нынешние оболтусы не обойдут вниманием. Молчу-молчу. Это я для связки слов сказал, чтоб ты не унывала и не горюнилась по пустякам. Все, сфотографировал, теперь давай до встречи, стрекоза. Сергеич, будь здоров. По поводу твоих предположений сомневаюсь, – лесник еще раз окинул Ваську оценивающим взглядом, – но просьбу выполню, а тогда посмотрим, что к чему. Получить информацию – полдела провернуть. До встречи.
–

– До встречи, Степан Егорович, буду ждать. Сам понимаешь, дополнительные проблемы мне не нужны. – Мужчины пожали друг другу руки.

– Решим с божьей помощью. Деваться все одно нам некуда. – Лесник весело подморгнул Ваське на прощание, подхватил лежавший на траве тулуп и широким уверенным шагом двинулся по песчаной тропке к просвету в зеленой ограде, где через пару шагов исчез за плотными рядами деревьев.

– Ну что, боец невидимого фронта, руки болят? – Профессор широко распахнул дверь в избу и взмахом руки пригласил девушку войти вовнутрь.

Васька рассеянно открыла ладони. Боли она не чувствовала, но на бледно-розовой коже рук багровыми метками выделялись следы от удара плетки, не вызывая у нее никаких сомнений по поводу своего появления. На данный момент ее совсем не интересовал вопрос о том, что произошло с ней. Ее поразило другое открытие, связанное с появлением следующего действующего лица: оказывается, этот мир избирательно относится к людям! Кого-то впускает без права выхода, с кем-то вообще не хочет иметь никакого контакта, а кому-то не препятствует ни в чем. А она, Васька, попала в первую категорию, и это значит, что в ней есть нечто, роднящее ее с такими непохожими друг на друга «колдуном и амазонками», не говоря уж о ней в сравнении со всеми ними. Оно, это нечто, скрыто от ее понимания, потому что она, изначально, с момента своего рождения, оказалась на обочине человеческих интересов и взаимоотношений и никогда никто не относился к ее восприятию мира серьезно. Разве что учителя? Но и те – с осторожным недоумением, высоко оценивая ее успехи в учебе. Лесник, наоборот, отнесся к ней с пониманием, и Васька всем нутром почувствовала, что в нем не было ни капельки наигранности – он вполне серьезно предположил, что она, Васька, может видеть этот мир по-другому. Одна только эта точка зрения могла объединить их, но мир решил иначе – он разделил их!

– Заходи в дом. Сейчас что-нибудь придумаем.
–

Девушка вздрогнула, но послушно встала.

– Он, наверное, очень хороший человек. – Вслух продолжила свои мысли.

– Егорыч? Нормальный он человек. Проходи, не стесняйся. – Профессор слегка подтолкнул ее вовнутрь дома.

Васька робко переступила порог дома, сделала пару шагов и остановилась. С любопытством осматривала дом, в котором не было привычных для ее воображения комнат. Внутреннее пространство дома представляло собой одно просторное помещение, разделенное на отдельные отсеки двумя стеллажами без стенок, которые связывали между собой по две четыре деревянные колонны, подпиравшие балки под скатами крыши. За одним стеллажом у бревенчатой стены скрывалась раскладушка под клетчатым пледом, за другим стоял письменный стол и массивное деревянное кресло. Посередине центрального помещения стоял стол с отполированной до блеска столешницей и стульями с каждого бока, а под окном расположилась тумба с маленькой электрической плиткой на ней. Профессор направился в их сторону, достал из тумбочки стеклянный кувшин с водой и недоуменно оглянулся на девушку.

– Ну же, не робей, садись за стол. И ли ты боишься меня?
–

– Нет, что вы! У меня нету на это причин. Просто, я еще ни к кому не ходила в гости. – Васька бесшумно вытащила стул, села, напряженно выпрямив спину, и положила руки на край стола.

– Что так?
–

– Никто не приглашал. – Воспоминания из прошлого неожиданно отдельными неприятными фрагментами жизни всплыли перед ее внутренним взором. Она болезненно поморщилась и опустила голову.

– А-а-а, понятно. Многодетные родители чрезмерно увлекаются распитием спиртных напитков. Известное дело у нас, можно сказать традиция – по-свински пить и плодить детей в неограниченном количестве.
–

– Неправда, нас только трое. А они неплохие люди, запутались просто. В начале жизни.
–

– Хм, в начале жизни. Они не плохие люди, детка, они – жестокие и безответственные тунеядцы на шее общества и своих детей. Даю сто против одного, что хозяйством в семье занимаешься большей частью ты. И не надо опускать глаза, тебе стыдиться нечего. Человека судят по его делам, а не по чужим. Меня удивляет другой фактор – ты, девонька, как нестандартный результат стандартной ситуации. А?
–

– Я до двенадцати лет с бабушкой жила, а потом отчим усыновил меня, чтоб квартиру быстрей получить как многодетная семья. Бабуля умерла и мама взяла меня к себе жить.
–

– Вот как? Обычно в интернат сдают.
–

– Зачем вы так? Отчим обрадовался мне, работать устроился, а когда мне тринадцать лет исполнилось, даже пить бросил и маме запрещал. Говорил, что хочет меня в люди вывести. Но… у мамы не получалось – срывалась она часто и они ссорились. А потом, потом, я не помню, что потом произошло. Что-то плохое. – Васька двумя руками вытерла со щек непрошеные слезы и, облокотившись об стол, положила подбородок на скрещенные под ним руки. Профессор молча развернулся к электрической плитке и поставил поверх нее чайник с водой.

– Так. Я сейчас аптечку достану… -

– Не надо аптечку. Я вылечусь. В лесу трава нужная есть, я разбираюсь в ней. У меня бабушка травницей была и меня научила. И вода здесь в реке хорошая, правильная. –

– Какая? – Вода в чайнике закипела и профессор снял его с плиты и поставил на стол. – Ты говори, я слушаю, и заодно чай приготовлю и прочую снедь, поужинаем.
–

– Я помогу. – Васька опять подскочила со своего места и направилась к стеллажу, где изначально заметила пучки лесных трав. – Где у вас заварник? Давайте. Какой странный у вас сбор трав, ну да ладно, сейчас выберу. – Она повертела в руке один пучок и, пожав плечами, отложила в сторону. – Так вот, о воде. Я читала и по телевизору разные передачи видела о структуре воды. Вы не смейтесь только, но я заметила, что здесь вода – живая. Ну не в том смысле, как в сказках пишут, а потому что она как бы знает о тебе все. А если настроиться на… не знаю, как сказать, на общение, что ли? –

– На контакт. Заваривать? Ты имеешь в виду обмен информацией ? –

– Да, правильно. Она оживает. А чашки есть у вас? –

– Сейчас достану.
–

– Я вот думала все время, с чем это можно сравнить? А потом вспомнила о структуре. Если так, то получается, когда я захожу в воду, структура ее вокруг меня постоянно меняется, как бы подстраивается под меня. Я это ощущаю каждой клеточкой тела. – Васька вопросительно посмотрела на профессора, но он никак не отреагировал на ее рассказ. Механически доставал чашки из тумбы и сосредоточенно думал о чем-то своем. – Ну, вроде так. – Ответа не последовало. – Вам не интересно. – Девушка разочарованно опустила руки.