Чтение онлайн

— Ну, кто же знал, что он явится?

— Я, ты. Да, бл…дь, Лен, он два раза в неделю стабильно по утрам приезжает.

— Проспали мы, — виновато опустила она голову.

— Ну, а крайней оказалась я.

— Я не хотела, Вась.

— Ладно, — вздохнула я, понимая, что причитаниями и обвинениями ситуацию все рано не исправишь, — съеду я только после каникул. Так что вещи мои будешь собирать сама.

— Я может за это время папу уговорю.

— Если уговоришь, будет очень хорошо, а если нет, то мне нужно будет начинать искать жилье пораньше.

М-да, не хорошо заканчивается как-то этот год. Очень нехорошо. Настроение упало, ещё и не доспала положенных мне два часа, поэтому собиралась не торопясь. Дома точно полегчает. А лучше все вылить на Матвея, пусть попереживает со мной вместе.

Такси приехало ровно в назначенный час. Друг решил не подниматься, поэтому ждал меня у подъезда, пока я тащила по лестнице свой жёлтый чемодан. По пути в аэропорт пожаловалась на жизнь и на свою безвыходную ситуацию.

— Ой, ты всегда так усложняешь все. Мы тебе комнату за две недели не найдем?

— Мне вообще-то нужна хорошая и недорогаяи недалеко от универа — вот это будет сложной задачей.

— Не дрейфь, Васек, прорвёмся, — приободрил.

Знал же, что после этих слов я расслаблялась. Несмотря на то, что он был невыносим иногда, мои проблемы он решал почти так же легко, как и папа, что давало ему огромный, просто жирный-прежирный, плюс. А ещё мне пришлось провести с ним в самолёте рядом пять часов. И это был один из немногих моментов, когда мы ни разу не поругались. Обычно это случалось с периодичностью в полчаса-час, а тут, видимо, мой запал пропал ещё утром, поэтому на его стёб я не отвечала взаимностью. А после и вовсе засунула наушники в уши и отключилась. Не удобно, но за неимением лучшего можно и так.

— Ты в курсе, что ты храпишь? — продолжал Матвей свои издёвки, пока мы натягивали куртки. Самолёт приземлился и это означало, что из теплой зимы, нам пора возвращаться в ту, в которой выросли. Поэтому тёплые зимние вещи брали с собой в качестве ручной клади.

— Иди нафиг, я сплю нормально, — возразила, понимая, что начинаю уже раздражаться. Слишком много времени рядом мы провели сегодня.

— А вот и нет! — Сычев начал изображать совершенно неправдоподобный храп, используя при этом все свое актерское мастерство, за что схлопотал рюкзаком. По голове, как в детстве, я уже не доставала, но и спина годилась для наказания. Молодой человек разразился смехом, решив, что шутка ему удалась. Ну, да! Главный показатель, если дурочка-Васька начинает злиться. Он обладал безупречным талантом выводить меня из себя.

Встречала в аэропорту нас мама-Таня, которая завидев свое чадо, а точнее меня, почти задушила его в своих материнских объятьях.

— Матюша! — следующим на очереди был Сыч, который совсем не сопротивлялся, а с довольной улыбкой принимал лобзания моей мамы.

— Вы все хорошеете и хорошеете, тёть Тань! Ваша младшенькая и то старше выглядит, — камень был, явно, в мой огород.

— Мне с моим курятником положено так выглядеть, — рассмеялась она, когда я в свою очередь пнула Сычева по ноге, чтобы язык не распускал.

— Вот теперь пока я травмирован, тащи сама свой чемодан, маленькая зараза, — последовало после раздосадованного «Ай!».

Должны же мы были, наконец, поцапаться. А то мне казалось, что в Сычеве что-то там сломалось. По дороге до дома дурачились, деля мандарины, которыми мама закупилась по пути в аэропорт. Чистить их было его священным долгом вот уже лет девять-десять. Одно из его прозвищ было — «Мандариновый раб».

Я не помню в чем была тогда причина спора, но это было как раз накануне Нового года. И в итоге Матвей оказался проигравшей стороной. Ну и заделался мальчик чистильщиком мандаринов для своей подружки на всю жизнь. Теперь расхлебывал бедолага.

Когда мама въезжала уже во двор нашего дома, у Матвея заверещал телефон входящим сообщением. Мне же тоже нужно было сунуть нос, но он почему-то закрывал его от меня.

— У тебя какие-то секреты? — вздёрнула я бровь.

— На, читай, а то будешь потом мозг выедать, — сунул он мне гаджет. Мама как-то недобро на меня покосилась, прицокнула языком и покачала головой.

— Вечеринка у Антона? — огласила я смысл сообщения вслух.

— Да!

— А кто такой Антон?

— Одноклассник мой. Не помнишь что ли? Ты, кажется, ему нос чуть не разбила на моем выпускном.

— А! Этот! И мы идём? — они же все знали, что без меня с Матвеем дружить нельзя.

— После курантов. Праздник нужно встретить с родителями.

— А я тебя ещё никуда не пускала, — заявила мама, паркуясь на своем месте.

— Вот! Правильно! Нечего шляться где попало, — поддержал маму Сыч.

— Ой, помолчал бы лучше, — фыркнула я. — Ты меня реально будешь держать дома? — обратилась уже к родительнице.

— Нет, конечно, но помучить тебя стоит! Будешь сегодня Золушкой, — вердикты ее никогда не поддавались обсуждениям. Попала Васька!

— Теть Тань, Вы мой кумир, — поднял Матвей ладонь, по которой мама ударила своей пятерней. По-моему, это заговор. А я превращусь в прекрасную принцессу не до двенадцати, а после.

До квартиры ныла маме о несправедливости ее решения. Хоть это и было бесполезной затеей, но выговориться стоило. А дома уже успокоилась. Там родные стены, и ёлка на полгостиной. А ещё пахло чем-то очень вкусным. Я хоть и была на правильном питании, но чуть-чуть себя можно было побаловать. Я потом это все в спортзале сгоню.

А далее по расписанию уборка, потому что из всей пятерни дома жить осталась только я, да Саша. И то Саня чаще всего проводила время в квартире своего бывшего мужа, потому что она была как раз над ее салоном. Соня вышла замуж ещё в прошлом году. Сейчас они с Мишей ждали пополнение в семье. И папа с замиранием сердца надеялся, что будет, наконец, внук. Хотя и боялся потому что в жизни не имел дел с мальчиками. Лиза с Ваней тоже летом сыграли, наконец, свадьбу. Торжество было скромным, потому что с одной из своих свадеб, помниться, Елизавета дала деру. Но на этот раз обошлось. И теперь счастливые молодожены готовились весной переезжать в Питер, где Ване предложили хорошую работу и квартиру. Лиза ради него готова была бросить даже свою танцевальную студию. А осенью нас снова ждала еще одна свадьба…Да-да, семья Брук, наконец, воссоединилась. Женька долго сопротивлялась, хотя вроде и ребенок уже взрослый имеется, и, наконец, сдалась! Папа с мамой планировали прошлой весной переехать в новый загородный дом, который прикупили для себя, но ремонт затянулся. И поэтому очередной Новый год мы встречали в своей старой квартире…которую мне нужно было привести сейчас в порядок. Вот такие новости у семьи Богатыревых! Остались мы с Сашкой — две незамужних клушки. Хотя я туда не планировала ещё лет десять попадать. Мне в мои двадцать было положено мечтать о принце и желательно на белом дорогом спорткаре, но не мечталось. Хотя в последнее время была одержима одной не очень приличной идеей.

О, нет! Такое не говорилось вслух. Хотя Сыч не раз был свидетелем моего нытья, что нормальных мужиков совсем не осталось. Но, видимо, руководствуясь своим кобелиным нутром, утверждал, что и не найду я такого, как нужно мне. И теперь у меня прям пометочка на этот счёт была, чтобы ткнуть ему в лицо: «На, смотри! Не все такие, как ты». Ну, и на этой почве у нас снова возник небольшой спор. Правда ещё о награде победителю не договорились.

И несмотря на эти наши склоки, стебы, желание что-то доказать, всё же наша дружба была крепкой и надёжной. И без Сычева свою жизнь я уже не представляла. Тот год, что я прожила от него на большом расстоянии казался мне каким-то пустым и блеклым. Конечно, может это из-за того, что я вплотную тогда занялась учебой и почти не видела развлечений, но и Сыч в этом тоже сыграл свою роль. И если все вокруг не верили, что мы ТОЛЬКО ДРУЗЬЯ и ничего большего даже в мыслях никогда не было, то я с уверенностью могу заявить, что, действительно, не было. Несмотря на то, что он был симпатичным, и что вокруг всегда была толпа девиц, мне он был братом. По-другому воспринимать я его не могла. В принципе, как и он меня. И я знала, что он не лукавил. Когда Сычев обманывал, я это чуяла, как та ищейка. Поэтому, никаких секретов. Да, блин, я даже знала, когда у него и с кем был секс, на столько мы друг с другом были откровенны. Я же говорю, братан!