Чтение онлайн

— Да не-е-т… не надо, — произнесла она в некотором замешательстве. — Я лучше присмотрю за ним из окна.

— По-моему, это самый подходящий способ.

— Да, Чарльз, ты настоящий англичанин! — начала она, и я сразу почувствовал в ее тоне, что все ее напряжение, все ее недовольство вот-вот выльется на меня. — Ты, случаем, не член «Общества защиты животных от жестокого обращения»?

— Даже если бы я и был его членом, то тем более не стал бы жестоко обращаться с детьми. Это ведь королевское общество… — натянуто улыбаясь, ответил я. Чувствовалось, что моя неудачная шутка отнюдь не разрядила обстановки.

— Никто не мог бы нормально жить с человеком, который постоянно изводит себя от чувства вины перед другими. А Стив был именно таким человеком…

— Ты говоришь о том, что было на войне? Стиву…

— Я говорю о нашей с ним женитьбе! — перебила меня Кети.

— Стиву не за что себя винить за то, что было на войне, — тоном, не терпящим возражений, закончил я свою мысль.

— В свое время моя мама рассказывала мне об этих англичанах, — не унимаясь, продолжала Кети. Ее рука непроизвольно вскинулась в своеобразном жесте, который бы больше подходил какому-нибудь затрапезному итальянскому базару нежели благопристойной английской гостиной. Вдобавок ко всему в ее голосе вдруг зазвучали и французские нотки. — Это только потому, что у тебя самого за спиной нет ничего такого, чтобы заставило тебя испытывать чувство вины! — выпалила она. — Это-то тебе самому понятно? Чувство вины сродни физической боли, оно одинаково мучает тебя независимо от того, настоящее оно или же воображаемое!

— Интересная мысль. Я обязательно подумаю на этот счет, — пролепетал я, едва сдерживая ее натиск.

— Ну так и подумай! А я схожу за Уильямом. — Она было накрыла заварник красивым стеганым колпачком, чтобы он не остыл, пока она не приведет домой мальчугана, но так и не тронулась с места. Руки ее по-прежнему сжимали накрытый чайничек, а взор устремился куда-то далеко-далеко. Хотя вполне возможно, что она в действительности смотрела на фотографию своего брата — Мариуса, того самого молодого священника, которого замучили в одной обшарпанной комнатенке, насквозь провонявшей карболкой. Неожиданно для нас обоих вся комната озарилась солнечным светом. Но этот свет был каким-то неестественным; он не нес с собой тепла и был блеклым, невыразительным. Он скользнул по вышитой салфетке на столе и застыл еле различимым зайчиком на прическе Кети.

Эти сестры Бэрони были точной копией своей матери, подумалось мне. Еще в детстве они отличались от своих деревенских сверстниц и чисто внешне больше напоминали городских. Высокая и стройная Кети обладала тем особым спокойствием и уверенностью в себе, которые полностью противоречили ее внешней нерешительности и стеснительности.

— Нет, здесь я больше не останусь, — произнесла она наконец. Видно было, что ее собственные мысли ушли совершенно в сторону от нашего с ней разговора. — Моя сестра хочет, чтобы я вернулась в Ниццу и помогала ей в ее небольшом магазинчике. На деньги, полученные от продажи этого дома, мы вполне могли бы открыть другой магазинчик.

Солнечные блики рисовали на ее лице самые замысловатые линии, и я видел ее такой, какая она есть на самом деле, а не сквозь розовый туман моих воспоминаний. Как бы прочитав мои мысли, она вдруг сказала:

— Старею вот… Впрочем, как и Стив, да и ты сам. — Затем, слегка пригладив свои волосы, она коснулась золотого крестика на груди и стала его нервно теребить.

Она была по-прежнему очень привлекательной. Специальные упражнения, которыми она занималась после рождения Билли, полностью восстановили ее фигуру. Сейчас она была такой же элегантной, как и в то время, когда Стив только что женился на ней. Кети умеренно пользовалась косметикой. Причем с той лишь целью, чтобы как-то противопоставить себя тому хмурому бесцветью зим, с которым ей приходилось мириться все это время. Аккуратный маникюр на ее длинных пальчиках сам за себя говорил, что она не обременяет себя стиркой, а модная прическа — о том, что она довольно регулярно посещает парикмахера.

Усевшись поудобнее, Кети поправила на коленях свои шелковые брючки в полоску. Они были стильными и несомненно сшитыми на заказ у хорошего портного. С ее внешними данными она без труда смогла бы стать фотомоделью для американского журнала «Мода», возьмись они писать статью об английских стилях одежды. Я представил себе ее сидящей целыми днями напролет в своих изысканных нарядах у камина с пылающими поленьями и наливающей себе из серебряного чайника лимонный чай. Типаж был бы великолепным!

— Знаешь, о чем я думаю? — вдруг как бы невзначай спросила Кети.

Я выдержал довольно долгую паузу, а затем сам переспросил ее:

— Так о чем же ты думаешь?

— Мне не верится, что ты вот так, случайно, встретился со Стивом. Я думаю, что тебя за ним послали. Я также думаю, что ты по-прежнему работаешь в Службе безопасности или что-нибудь в этом роде, ну как на войне… И кроме того, я думаю, что тебе он самому зачем-то нужен.

— В самом деле? И зачем же он мне нужен?

— Он сильно изменился. Ты сам только что об этом упомянул. И я не удивлюсь, если однажды узнаю, что он опять влип в какую-то историю! Он же своего рода помешанный, помешанный на этих секретах. Мне вот никак не понять, то ли вы как-то подбираетесь в Службу безопасности, то ли она сама подбирает таких, как вы… Это же просто ужас какой-то!

— А я, Кети, думаю, что ты по-прежнему любишь его, — ответил я ей как можно спокойнее.

— Ты же всегда боготворил его, — продолжала она, пропустив мои слова мимо ушей. — Стив был для тебя как старший брат, разве не так? Ты и представить себе не мог, что какая-то маленькая, докучливая домохозяйка, как я, могла бы набраться храбрости и выставить из дома твоего несравненного Стива Шемпиона! А я вот выгнала и тем довольна! Да я просто молю бога, чтобы никогда в жизни мне больше не пришлось бы с ним встретиться. А ты мне — «любишь»!

Я не знаю, какой именно реакции она ожидала с моей стороны в ответ на ее слова, но так или иначе я не оправдал ее даже самых умеренных догадок. Может, именно поэтому в ее взгляде теперь и вспыхнули злые огоньки.

— Поверь мне, я старалась… я старалась изо всех сил, — продолжала она. — Я покупала новые вещи, даже накладные ресницы пыталась носить!

Я понимающе кивнул головой.

— А знаешь, я даже вначале подумала, что Стив послал тебя сюда для того, чтобы забрать моего Уильяма…

— С чего ты взяла?! Нет, конечно!

— У него ничего с этим не выйдет! И хотя он сам это отлично знает, ты можешь сказать ему об этом прямо… Я все равно, Чарльз, буду сражаться с ним за моего сына. От меня он Уильяма никогда не получит!

Она взяла в руки плюшевого зайчика — любимую игрушку Билли — и направилась к выходу. На полпути она остановилась и взглянула на меня такими глазами, как если бы я был сам царь Соломон и мог предопределить судьбу ее сына.

— Если бы я была уверена, что мальчик будет счастлив со Стивом, то я бы не стала так противиться этому. Но Уильям совсем не такой, как его отец… Он очень мягок и ласков. Он очень раним.

— Да, Кети, это так.

Какое-то мгновение она стояла, собираясь что-то сказать, но так и не проронив ни слова, повернулась и медленно вышла из комнаты. Минутой позже я увидел ее проходящей перед окнами дома. Одной рукой Кети крепко прижимала к себе игрушечного зайчика.

То, что мне из центрального архива предоставили главное досье на Шемпиона, уже само за себя свидетельствовало, что дело сдвинулось с мертвой точки. До этого нам приходилось сталкиваться лишь с резюме — краткими выдержками из основных документов, да и то на очень короткое время: через час-другой их уже нужно было возвращать. Папки этого досье, сложи их друг на друга, возвышались бы над столом метра на полтора, не меньше! Они в четкой последовательности из года в год вбирали в себя биографические справки, докладные о контактах, донесения, сведения о проведенных проверках, годовые отчеты и тому подобные документы.