Чтение онлайн

– Мрачное платье уж больно, только такая красота и спасает. Да только кому показывать её в Телфорде? – вздыхала моя горничная, примеряя на мне получившийся шедевр – Но и отощали же вы, госпожа! Вот говорила же я вам, что кушать нужно хорошо, а вы – то по делам бегаете всё, то поедите – словно птичка клюнула! А эта странная фраза: «Я после шести не ем»? А если вы и до шести не поели? Мамка мне всегда в детстве говорила, что нельзя ложиться спать голодной – бессарабы присняться!

Агата тихо бурчала, застёгивая мне платье на спине на множество маленьких пуговичек, а я просто молча смотрела на своё отражение в зеркале – пожалуй, с диетами стоит ненадолго завязать, хотя… всё на месте. Оказалось, что Катерина далеко не дурнушка, более того, как-то неожиданно для себя самой я рассмотрела в зеркало симпатичное лицо молодой женщины с маленьким, чуть вздёрнутым носиком, светлыми, скорее, серыми глазами, и ямочками на щеках, которые всё это время успешно прятались за поросячьими щёчками. Я вам больше скажу – шея была также вовсе недурна, когда освободилась от двух дополнительных подбородков, и вообще стало понятно, что она есть…

Я усмехнулась и высунула язык. Знай наших! В этот момент меня тянуло на героические подвиги. Где тут лошадь или горящая изба? Или нет! Если действительно, кружево в такой цене, как я поняла, то есть недурной шанс подзаработать, спасибо ещё раз проклятой «сестричке»! Вообще, гардероб покойной Катерины вышивками не блистал, точнее говоря, я смогла откопать только одну – узкий пояс, которого, при определённом мастерстве, как раз хватило на такой вот воротничок. А пояс я смогу смастерить сама – чего-чего, а ниток, иголок и прочей для этого нужной «мишуры» у меня предостаточно! Да и умения у меня никуда не делось, даже несмотря на то, что я довольно давно не вышивала, большую часть своего времени посвящая учёбе, затем получению диплома, каким-то мелким делам…

А сегодня я рассеянно смотрела в окно. На улице было достаточно тепло, прошёл небольшой снежок, и сейчас кто-то из охранников работал лопатой, привычно и быстро очищая снег с дорожек сада. Было достаточно далеко, и я не смогла рассмотреть, кто именно это был, но невольно засмотрелась на мужчину, который легко ворочал тяжёлую лопату, отбрасывая снег. Мимо пробежала Агата и одним движением кокетливо поправила волосы, судя по всему, даже улыбнулась парню. Я склонила голову набок – надо же, а я никогда и не замечала, что охранники имеют такие хорошие фигуры, и мышцы вполне развиты, да и сами очень даже ничего…

Мужчина повернулся, и я узнала в нём Агнарра.

Бормотание за моей спиной вырвало меня из плена крамольных мыслей. Привыкла я оперировать понятиями моего двадцать первого века, а здесь такое не приветствуется, тем более, если учесть, что я вдовица…

– … так вот, госпожа, всё посчитано и учтено, как вы и велели. Каждый дом, что излишками торговлю ведёт, доход имеет до двух аурусов в месяц, это когда зимою. А таких домов у вас, почитай, что все. Кривой Мик, что бобылём живёт, не торгует, так он и не сажает почти ничего, да ещё несколько домов. В целом, крепкая у вас деревня, тут сказать нечего… повышение арендной платы считаю обоснованной и справедливой. А то непорядок получается – с вас, госпожа, государство деньгу спрашивает, а крестьяне ваши с того – ничего, только выгоду свою имеют!

Управляющий, уважаемый Ред, вдумчиво читал документ собственного сочинения, из которого выходило, что крестьяне мои не только не бедствовали, слава Трём богам, но ещё и очень сильно не бедствовали. В то время, как арендная плата не поднималась уже достаточно давно, в отличие от налогов, которые я плачу государству за ту землю, которая находится в моей собственности.

– Вы люди, конечно, учёные, вам оно виднее будет – пожал плечами староста Телфорда Каллум – только зряшная эта ваша затея – арендную плату-то повышать. Помнится мне, как господин Тобиас намеревался поднять её как раз в прошлом году, только не случилось…

– Согласна с вами – не по благородному ухмыльнулась я – жаль только, что вы так и не смогли понять простых истин – повышение арендной платы – не моя прихоть, и уж тем более, они не основаны на каких-то личных неприязненных отношениях. Что было – то было! Последний раз вы полностью вносили арендную плату за землю ещё в то время, когда были живы мои родители. После этого всячески уклонялись от этого, объясняя это тем, что у вас были пожары, наводнения и тотальная засуха.

– Но вы сами сказали – что было, то было! – осторожно возразил староста.

– И я не отказываюсь от своих слов! Но послаблений и так вам слишком много было! Что до платы за землю, так я вас никого не держу. Если не сможете оплатить вовремя и в полном объёме – забирайте свой скарб и вперёд, на просторы Родины! Земля и постройки мои. Компенсацию за постройки вам честь по чести выплатим. Не правда ли, уважаемый Лукас?

Управляющий нервно сглотнул и несмело закивал, мол, так и есть – баба эта выгонит, и не посмотрит. Нету, значит у неё совести ни на граммочку. Так что заплати, мил человек, лучше будет всем! Староста вздыхал, осознавая и справедливость моих требований, и мою возможность их просто выгнать на улицу, если они от них откажутся.

– Прошу прощения, госпожа! Ваши плотники из Дурбана приехали! – засунул лохматую голову в дверь Дарий, который взял на себя ещё и обязанности мажордома – Прикажете поселить их во флигеле?

Я поднялась с кресла, как бы намекая тем самым, что аудиенция окончена. Ну, конечно, во флигеле! Недаром же мы его два дня всем скопом отмывали от многолетней грязи. Судя по всему, там действительно много лет никто не жил. Поднялся и староста Каллум. В его глазах я явно прочитала недоумение. То есть, как так – плотники из другой деревни? А как же они? Свои-то и смастерили бы по-свойски, на совесть, уж для родной-то барыньки, чай, расстарались бы, да и монетки бы лишней не спросили… ну, поругались, я их пожурила, зачем же так резко-то? Неужто бы не договорились?

Но я только улыбнулась, и отправилась встречать работников. Дело в том, что были у меня некие свои далеко идущие планы. В том, что свои работники на порядок лучше, чем просто наёмники, я была абсолютно согласна со старостой, так что имела некую уверенность на то, что плотники поймут разницу между Дурбаном и Телфордом, и попросту захотят остаться у меня насовсем. Да и семейных я жильём обеспечу.

Пока я спускалась вниз, Галлум уже отправился осматривать сад и хозяйственный двор. Услышав наши с Лукасом шаги, повернулся и снял шапку. Ну, что ж, если сразу же не развернулся обратно, завидев нашу разруху, глядишь, и сработаемся… управляющий первым делом очертил фронт работ, а я с интересом наблюдала, как староста Каллум очень хотел побеседовать с пришлыми плотниками, но не решился подойти в нашем присутствии. Ну, что ж, разговоров теперь в деревне будет до весны!

Но я, поприветствовав работников, поспешила в дом. Дело в том, что не так давно я открыла для себя единственное помещение, которое было не разграблено, более того, чувствовалось, что туда давненько даже и не заходили – это библиотека. Вот так – книгочеев, как я понимаю, среди крестьян было немного, а то и совсем не водилось, старики, которые присматривали за домом, вовсе в их число не входили, так что я любила проводить там время, сидя в стареньком кресле у камина.

Единственное, что меня огорчало – это художественная ценность книг, представленная в библиотеке. Я имею в виду чтиво сомнительного качества. Такое у нас дома даже Анютка не читала, только посмеивалась над герцогинями-служанками и нефритовыми жезлами у их избранников, непременно герцогах-государях.

Между тем, книги в этом мире стоят весьма дорого, это я выяснила, осторожно расспросив своих домашних. А в Бортмунде я видела два весьма презентабельного вида книжных магазина. Так что у меня были все основания избавиться от ненужного хлама, обогатившись на приличное в моём понимании количество аурусов. Признаться честно, совсем уж без денег остаться у нас шансов было не так много, но это не означает, что я должна разбрасываться деньгами.

Я подошла и присела в старое продавленное кресло, но оно подо мной как-то странно заскрипело, зашаталось, и я с жутким хриплым хеканьем упала на пол, крепко приложившись подбородком о подлокотник, и переносицей об него же. В глазах потемнело, далее цветные круги подсказали, что зрения я не лишилась, просто потеряла ориентацию в пространстве, и не сразу поняла, что раздались испуганные возгласы, и кто-то поднял меня на руки.