Чтение онлайн

Скоро в порту уже пользовались составленной Беляевым новой рабочей документацией, весьма простой и удобной. На каждый транспорт, который мог к нам прийти, была, например, заведена и находилась всегда под рукой учетная карточка с вычерченными в определенном масштабе трюмами, твиндеками, палубами. Это позволяло составлять еще до прихода судна детальный план размещения на нем очередного груза, реально определять необходимое для погрузки время.

Выручали беляевские карточки и в тех случаях, когда вместо одного транспорта приходил другой, что бывал нередко. Вошла также в обиход, как оперативный рабочий документ, учетная карта порта, которая всегда отражала фактическое состояние пристаней вплоть до повреждений при последней бомбежке.

Впоследствии к портовой комендатуре был прикомандирован мобилизованный капитан дальнего плавания А. Е. Данченко (после войны - начальник Черноморского пароходства, Герой Социалистического Труда). Он в свою очередь немало сделал для того, чтобы суда обрабатывались быстрее.

Стало правилом, что начальник порта, комендант и начальник конвойной службы лично встречают на причале каждый прибывающий транспорт - чтобы сразу уточнить состояние судна, выяснить нужды капитана, на месте всем распорядиться. А встретить любой военный корабль, будь то крейсер или тральщик, считали своим долгом начальник тыла базы капитан 2 ранга К. Масленников - опытнейший моряк, переведенный к нам из штаба флота, и представители всех отделов штаба, от которых командиру корабля могло что-нибудь понадобиться.

Так, между прочим, было заведено на Дальнем Востоке еще в мирное время. На войне это стало еще важнее - решать прямо у трапа, что должно быть сделано и что доставлено, чтобы корабль мог, как только понадобится, снова выйти в море.

Для переброски в Крым войск использовались и боевые корабли. В том числе крейсер Коминтерн, черноморский ветеран, один из первенцев Красного флота. К нему питал особую привязанность Иван Дмитриевич Елисеев, когда-то на нем служивший. Когда Коминтерн выходил из гавани, я знал, что начальник штаба флота откуда-нибудь провожает его взглядом. И прежде чем оторвать глаза от удаляющегося корабля, пожелает ем у, как живому существу: Счастливого тебе плавания, старик!..

Рейсы в Феодосию внезапно для нас прекратились в середине января: упредив готовившееся наступление войск Крымского фронта, враг снова захватил этот город. Один из катеров-охотников доставил в Новороссийск тяжелораненого генерала П. Н. Первушина, командующего 44-й армией, части которой отошли на Ак-Монайский оборонительный рубеж.

Никто не хотел верить, что Феодосия оставлена надолго. Но вернуть город было непросто. Окончательно его очистили от фашистских оккупантов лишь два года спустя.

С первым освобождением Феодосии, когда ее взяли штурмом с моря, связано много геройских подвигов, и большинство из них довольно широко известно. Хочется, чтобы не забывалось и то, что считалось не подвигом, а просто моряцкой работой на войне.

В ходе операции командиру тральщика Защитник было поручено самостоятельно высадить стрелковую роту станции Сарыголь - для перехвата дороги, по которой отступал противник.

Валил густой снег, и тральщик прошел вдоль 6epeгa, что называется, вслепую, но зато и незаметно для противника. Глубины все время замеряли лотом и шестами. У маленького катерного причала в Сарыголе глубина была заведомо меньше осадки тральщика. Днище уже заскрежетало по камням, а от носа корабля до причала оставалось еще метров восемь - сходни не подашь. Высаживать красноармейцев в воду? Но каково им будет потом на морозе и ветру?.. Командир корабля еще ничего не решил, когда к нему подошел боцман Столяренко и сказал, что уж если кому лезть в воду, то морякам - и держать сходни навесу, а где сходни кончатся, можно подставить солдатам плечо...

Так и сделали. Боцман и несколько краснофлотцев стояли почти по горло в ледяной воде (волны накрывали их и с головой) и держали на руках трап, по которому перебегали один за другим красноармейцы, преодолевая затем последние полтора-два метра кто по матросским плечам, кто прыжком. Все бойцы роты вышли на берег сухими. В ту суровую зиму это и в Крыму значило немало.

Слушая рассказ командира тральщика Виктора Николаевича Михайлова обо всем этом, я спросил, сколько времени пришлось матросам держать на руках сходни.

– Тридцать минут, - ответил старший лейтенант.
– Кроме людей надо было выгрузить минометы, боезапас, харч...

Высадка роты обошлась без открытия огня, и, значит, для моряков это был не бой - работа. Сколько ее, тяжелой, опасной, но все-таки обыденной и, наверное, потому не очень запоминающейся, переделали за те дни матросы!

Суда с войсками и военными грузами стали принимать в Крыму Керчь и Камыш-Бурун. Объем перевозок продолжал увеличиваться, фронт постоянно торопил с погрузкой.

Заместитель наркома обороны Л.З. Мехлис, находившийся в Керчи в качестве представителя Ставки, вызвал туда контр-адмирала И. Д. Елисеева.

Мехлис спросил, обеспечат ли моряки доставку в Крым тяжелых танков КВ. Елисеев ответил утвердительно. Мехлис при нем позвонил по ВЧ И. В. Сталину и доложил, что отправлять танки KB в Новороссийск можно. Нетрудно представить, какую ответственность почувствовали мы в базе за выполнение новой транспортной задачи, когда Иван Дмитриевич, излагая ее, сообщил и эти подробности.

Первая партия танков ожидалась через четыре дня. Надо было прежде всего решить, на какие суда мы их погрузим. Ведь ничего похожего на современные десантные корабли, которые с ходу принимают боевую технику и легко выгружают ее даже на необорудованный берег, флот тогда не имел.

Можно перевозить танки в трюмах больших транспортов-сухогрузов. Так и отправлялись танковые батальоны в Севастополь. Но то были сравнительно легкие Т-26. Кранов, способных опустить в трюм, а потом извлечь оттуда такую махину, как KB, ни в Новороссийске, ни в Керчи не было. Сухогрузы с их вместительными трюмами отпадали...

Шахназаров, которому тут принадлежало решающее слово, предложил размещать KB на верхних палубах канонерских лодок. Пригодным он считал также транспорт Земляк - не очень крупный, но широкий и достаточно устойчивый.

Этот азовский грузовой теплоход был знаком мне с тех пор, когда он в числе других мобилизованных судов передавался в Новороссийске в ведение Военно-Морского Флота. На одной из пристаней порта еще лежал снятый тогда с Земляка последний мирный груз - марганцевая руда, предназначавшаяся заводу, который оказался уже за линией фронта. На теплоходе установили трал и две 45-миллиметровые пушки, и он стал называться вспомогательным тральщиком. А капитан Н. В. Хухаев, переведенный из запаса в кадры флота, был назначен на тот же корабль командиром в звании старшего лейтенанта.

При эвакуации Керчи в ноябре сорок первого Земляк пришел оттуда с сотнями раненых бойцов на борту и сам тяжело поврежденный. В корпусе насчитали до полусотни пробоин, была сбита грот-мачта, разрушена радиорубка, пострадал и гребной вал. У нас ждали ремонта другие суда, и Земляка отправили в Поти.

И вот он снова, как нельзя более вовремя, появился у нас в базе. Правда, еще не окончательно вылеченный - ремонт гребного вала и двигателей отложили до лучших времен... Прибыл и однотипный транспорт Тракторист. Началось спешное превращение этих судов в танковозы: трюмы загружались балластом, палубы покрывались настилом из железнодорожных шпал. К приходу состава с танками все было готово. Шахназаров не раз проверял свои расчеты. И все же пришлось поволноваться, когда первый KB пополз с пристани на пришвартованный к ней Земляк. Судно резко накренилось. Казалось, еще немного - и лопнут швартовы, а танк рухнет в воду... Но все обошлось благополучно, а при погрузке следующего танка такого крена уже не было: танкисты сообразили, как надо маневрировать скоростями при въезде на корабельную палубу.