Чтение онлайн

На берегу пруда было темно и прохладно. Мы шли почти у самой кромки воды, с трудом различая рослую фигуру шедшего впереди Странника. Неугомонный Бальт носился кругами, неожиданно выскакивал из-за кустов, всякий раз пугая впечатлительную Лору. Катька и Олег, должно быть, давно разошлись по домам, а мы – лишившиеся крова беженцы – решили отправиться в гости к Страннику и теперь были вынуждены плутать по этим глухим безлюдным местам.

– Он что, под корягой живет, как какой-нибудь водяной? – тихонько спросил шагавший позади меня Антон. – Признаюсь, я рассчитывал на чашку горячего чая, но здесь нет жилья и негде раздобыть кипяток.

У Антона был повод для удивления – запущенные, поросшие зеленью улочки окраины остались далеко позади, а Странник уводил нас все дальше от человеческого жилья, к безмолвным темным прудам. Но вот наш провожатый замедлил шаг, раздвинул склонившиеся к воде космы старой ивы, и мы увидели покачивавшуюся на поверхности маленькой заводи лодку.

– Ты живешь на одном из островов? – предположила Лора.

– Да, – он отвязал лодку, помог сестре забраться в утлое суденышко.

Я, Антон и Бальт последовали за ними, разместились на носу лодки, Странник взялся за весла, и путешествие началось.

– Послушай, насколько я поняла, старуха собиралась передать тебе свои знания и память, – Лора поправила волосы и наклонилась вперед, пытаясь рассмотреть в полутьме лицо Странника. – Если это так, то умоляю, скажи, можно ли помочь Александре, только скажи правду.

– Не знаю. Когда эта женщина дотронулась до моего лба, я понял, что единственный способ покинуть дом – выбраться из окна третьего этажа. И все.

– А что ты чувствуешь сейчас?

– Ничего, Лора. Ничего, кроме головной боли. Прикосновение старушечьей руки не сделало меня ни колдуном, ни суперменом. Остается только надеяться, что ее воспоминания проявятся позже.

Они замолчали. Вода тихо плескалась о весла, лодка чуть покачивалась, баюкая и навевая дремоту. Но, несмотря на усталость, я и не думал спать. Несколько месяцев назад Саша вычитала в какой-то книге, что близнецы очень тесно связаны между собой и могут даже вступать в телепатический контакт. Нам идея очень понравилась, мы решили проверить ее на практике, но история с двойкой по алгебре прервала исследования. В тот злополучный день не выучившую урок Александру вызвали к доске, я попытался внушить ей верное решение задачи, и в результате она написала совершеннейшую чепуху, за которую получила вполне заслуженную пару. Мы долго спорили, кто же виноват в случившемся, а потом окончательно забросили опыты с телепатией… Теперь, когда случилась беда, наши тренировки могли сослужить хорошую службу. Я закрыл глаза, напрягся, пытаясь настроиться на волну Саши. «Александра, ты слышишь меня? Отзовись, Александра!» – мысленно звал я сестренку, представляя, как этот зов проникает в мрачное чрево дома, достигает той, о ком так тосковали мы с Лорой.

Лодка остановилась, начала медленно кружиться на поверхности темной, похожей на прозрачную смолу воды. Из глубины пруда поднималась цепочка жемчужных пузырьков, а возле дна колыхалось таинственное нечто…

«Александра, ты слышишь меня, Александра?!»

Нечто всплывало все быстрее и быстрее, и я наконец понял, что это тело утопленника. Сквозь толщу воды уже можно было различить черты его лица, которые, к моему удивлению, оказались такими знакомыми… Веки мертвеца дрогнули, и Вовка посмотрел на меня помутневшими неживыми глазами.

– Иди сюда, Мишка. Твоя сестра здесь. И вы все вернетесь ко мне, вернетесь, вернетесь… – Он говорил голосом Лизоньки, и, может быть, поэтому его слова наводили такой запредельный, безысходный ужас. – Это для вас, Мишенька, ангел уронил незабудку. Угадайте имя своей избранницы. Я, ваша сестричка и вы –прекрасная компания для игр. Мы будем играть вечно.

Я сжал голову руками, зажмурился, пытаясь избавиться от наваждения, и вдруг отчетливо услышал голос Саши.

– Мишка, где ты? Я не вижу тебя, Мишка! – жалобно звала она.

А жуткая нежить с телом Вовки и голосом Лизоньки тем временем уцепилась за борт лодки, и я почувствовал, как холодная, облепленная скользкой тиной рука сжимает мое горло. Черный бездонный омут готов был поглотить нас в любой миг…

– Пусти меня! Пусти! – отталкивал я омерзительного утопленника, а потом почувствовал на своем затылке боль от довольно увесистой затрещины.

– Ты что, чокнутый? – вторгся в кошмар возмущенный голос Антона. – Чуть в воду меня не сбросил.

– Прости, – я открыл глаза, только теперь сообразив, что задремал под мирное покачивание лодки. – Кажется, я уснул и вляпался в очередной ужастик.

– Тебе и дома снились кошмары, и здесь. Может, это ты сам виноват во всех наших бедах?

Мы начали спорить, но вскоре дно лодки зашуршало о песок, и она причалила к одному из находившихся в самом центре громадного пруда островков. Насколько я понял из рассказов Антона, жившие в этих краях помещики создали на месте непримечательной речушки сеть многочисленных водоемов, которые гордо называли «маленькой Венецией». Сейчас на берегу прудов уже ничто не напоминало о графской затее, но на искусственных островках еще можно было обнаружить обломки «Венеции». Вслед за Странником мы прошли по ступеням широкой, спускавшейся к самой воде лестницы и остановились у полуразрушенного, заросшего кустами сооружения, которое в лучшие времена представляло собой искусственный грот.

– Ты здесь живешь?! – изумилась Лора.

– На данный момент, да.

– Но здесь нет даже холодной воды! – недоумевала любившая комфорт сестренка. – И электричества…

– Не говоря уже о телевизоре. Но зато здесь есть угол, где можно укрыться от дождя, и очаг, на котором можно разогреть пищу.

– Ты первобытный человек.

– Просто люблю свободу.

Бальт первым нырнул в черный проход грота, а за ним последовали и остальные. Как ни странно, жилище Странника показалось мне довольно уютным и даже красивым. Вымощенные крупными камнями стены украшали собранные в букеты листья папоротников и причудливые коряги, служившие подсвечниками для множества свечей. Самодельный очаг напоминал картинку из модного журнала, а пролом в сводчатом потолке, сквозь который проглядывало звездное небо, воспринимался как находка очень продвинутого дизайнера. В дальнем конце грота я заметил некое подобие кровати – охапки сухой травы, покрытые стареньким пледом. Странник неторопливо, одну за другой, зажигал свечи, и его жилище наполнялось трепетным мерцающим светом.

– Здорово! – восхитилась Лора. – И давно ты так обитаешь?

– С начала лета. Я случайно набрел на это место, а когда мне здесь наскучит, пойду дальше. – Странник извлек из лежавшего в углу рюкзака пару банок тушенки, разжег очаг, начал готовить. – Вообще-то я вегетарианец, но Бальт в этом со мной категорически не согласен. Эй, приятель, поделишься с нашими новыми друзьями?

Пес тихонечко заскулил, и его морда приобрела разочарованно-обиженное выражение. Тем не менее мы поровну разделили наваристый, аппетитно пахнущий суп, Бальт в пару мгновений разделался со своей порцией, а потом еще долго бродил вокруг нас, с умильным видом выпрашивая очередную подачку. Наш гостеприимный хозяин почти не притрагивался к еде, а потом, в конце ужина, заварил особый, настоянный на травах чай, который очень понравился Лоре, да и нам с Антоном. Так, за чашкой ароматного напитка неторопливо протекал необычный вечер в жилище Странника…

– Кто ты? – сестра пристально посмотрела в лицо своему загадочному другу. – Кто?

– Стоит ли отвечать на этот вопрос, Лора?

– Думаю, стоит. Мы пережили настоящий кошмар, ты спас наши жизни, но до сих пор мы не знаем твоего имени. Расскажи о себе, ответь, кто ты?

– Хорошо. Я предложу вам два ответа на этот вопрос, и вы выберете тот, что придется по вкусу. Согласны?

– А если нет? Это что-то изменит?

– Увы… – Странник развел руками. – Мне всегда нравилась недосказанность, прошу, оставьте за мной право на тайну. Итак, вариант первый. Сколько себя помню, я брожу по этой земле, нигде не задерживаясь подолгу. У меня нет дома, но это не повод для грусти – ведь его у меня никогда и не было. Я встречаю людей, я расстаюсь с людьми, легкая тень печали ложится на лицо, но потом все проходит, и меня вновь ждет дорога. Эти странствия продлятся до самого конца времени. А потом мир возродится, и я снова отправлюсь в путь. Я видел бесконечно много, но ничто не тревожит меня, не задевает сердца. Чувства – только рябь на воде…