Чтение онлайн

15. Главный редактор газеты "Красная звезда", капитан первого ранга Владимир Чупахин.

16. Представитель Главного Командования ОВС СНГ в Белоруссии, генерал-майор Василий Волков.

МВД РОССИИ

17. Главный редактор газеты Внутренних войск МВД России "Ситуация", генерал-майор запаса Виктор Филатов.

МВД БЕЛОРУССИИ

18. Полковник МВД Белоруссии Игорь Пырх - депутат парламента

МИНИСТРЕСТВО БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ

19. Заместитель начальника Центра общественных связей Министерства безопасности России, генерал-майор Александр Гуров

20. Полковник КГБ запаса Ярослав Карпович

СЛУЖБА ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКИ РОССИИ

21. Заместитель директора Службы внешней разведки России, генерал-майор Владимир Рожков.

22. Начальник Бюро по связям с общественностью и средствами массовой информации СВР России, полковник Юрий Кобаладзе.

ВЕТЕРАНЫ АФГАНСКОЙ ВОЙНЫ, АССОЦИАЦИИ

23. Бывший старший офицер разведуправления 40-й армии, генерал-майор запаса Владимир Нестеренко - военный советник президента Приднестровской Республики.

24. Бывший руководитель группы советников ГлавПУРа в Афганистане, генерал-майор запаса Василий Гнездилов.

25. Председатель Союза ветеранов Афганистана, советник Правительства России, подполковник запаса Александр Котенев.

26. Председатель Комитета по делам воинов-интернационалистов СНГ, генерал-майор Руслан Аушев.

27. Начальник отдела по военнопленным Комитета по делам воинов-интернационалистов СНГ, полковник Леонид Бирюков.

28. Президент фонда "Гармония", в прошлом - сотрудник Международного отдела ЦК КПСС Генрих Поляков.

ОППОЗИЦИЯ

29. Член руководства Русского Национального Собора, генерал-полковник Альберт Макашов.

30. Главный редактор газеты "День" Александр Проханов.

На самом деле объем материалов был даже больше запланированных, ибо кроме всего прочего были еще и спонтанные встречи с теми же ветеранами Афганской войны, с офицерами штабов и управлений, не говоря уже о тех офицерах, кто прибыл в Москву на Координационный совет Офицерских собраний со всех "медвежьих" уголков "Совражества". Им было что сказать в микрофон военного корреспондента "Свободы", хотя Главком, маршал Шапошников, от греха подальше и удалил меня из зала заседания.

ПРИНЦИП "ЛОСКУТНОГО ОДЕЯЛА" КАК ОСНОВА

ВОЕННОЙ РЕФОРМЫ

В прошлом году я смог наскрести немного деньжат и наконец вырваться в Россию на две с небольшим недели. В Москве я не был с 1998-го. С той поры успел перемениться и президент, и министр обороны, и парламент. Началась и перешла в состояние стагнации 2-я чеченская война, по идиотизму исполнения мало чем отличавшаяся от первой. Не поменялось только одно: по-прежнему у России сказывается отсутствие четкой, как это было в советские времена, оборонной концепции и нет никакой разумной военной реформы. Не определен и вероятный противник. То есть его как бы нет. Ведь на сегодняшний день, кроме чеченцев да скороспелого "исламского терроризма", с которым нужно бороться по совету "американского дядюшки" Буша, другие враги у России как бы вроде отсутствуют. Раз нет врагов, так зачем нам и глобальная концепция обороны. С локальными же конфликтами мы как-нибудь управимся. Да и друг Буш вон заверил друга Путина, что, пока он президент США, России, мол, нечего бояться.

Господа демократы, чьи дети, за редким исключением, погон на плечах, понятно, не носят, привыкли считать что на их век "пушечного мяса" в России хватит. На этом принципе и были проведены две чеченские войны, боевые потери от которых превысили потери десятилетней афганской. Новый президент, правда, слегка подкрасил оборонный фасад, да и офицерству российскому пообещал возродить престиж воинской службы. Только одних лишь обещаний в данном вопросе мало. И сегодня русский офицер все еще по-прежнему более занят мыслью не о совершенствовании "науки побеждать", а более тривиальной - о том, как прокормить себя и свою семью.

С молодым пополнением и того хуже. Мало-помалу возрождается, правда, начальная военная подготовка и военно-патриотическое воспитание. Но для того, чтобы восстановить в полном объеме то, что с гордостью можно будет назвать русской армией, понадобиться не один десяток лет, а разрушили ведь в одночасье. В общем, еще раз повторю: больших перемен на стезе военной реформы я не заметил и спустя почти десять лет, если считать от 92-го. Тогда я сразу как-то обратил внимание на одно общее обстоятельство, присущее всем интервью. За исключением генерала Валерия Манилова да, пожалуй, генералов Бориса Пьянкова и Леонида Ивашова, никто ничего конкретного по военной реформа мне не рассказал, обходясь обтекаемыми и ничего не значащими общими фразами, о том что, дескать, да, надо укреплять и реформировать! Вот только что?

Отмечу, что здесь следует не смешивать два понятия. Военная реформа это прежде всего государственно-политический уровень качественных комплексных изменений в вопросах обороноспособности и военной безопасности страны. Реформа же собственно Вооруженных Сил - это практические шаги по реорганизации штабов, управлений и прочих военных структур, их подгонка, если так можно выразиться, под насущный момент развития общества и государства, адекватный политической ситуации в мире. Разумеется, что и сама реформа должна проводиться, исходя из собственных интересов, а не интересов того или иного "заокеанского дяди". Третьим же постулатом является военная доктрина государства - комплекс мер, применяемых Вооруженными Силами для сдерживания и отражения военных угроз и прямых военных агрессий, включая и превентивные меры. Я думаю, все прекрасно помнят, что реформу армии в ельцинской России почему-то начали с портняжного дела. Чем уж не угодили генералу Грачеву старая и более чем эстетично выглядевшая советская военная форма, но решено было реформу начать с формы. Смешков и зубоскальства по этому поводу было немало и в коридорах самого военного ведомства. Как написал мой брат Игорь Морозов в одной из своих шуточных песен:

И вот готова форма

На вражеский манер

Не то геноссе Борман,

А может, бундесвер.

Бог уж с ней, с этой новой формой, если бы ей соответствовало содержание, однако дальше формы дело не пошло. В бредовых умах "августовских выскочек", спешно выселивших старых советских коллег из кабинетов Генштаба, появлялись идеи одна безумней другой. Чего только стоило предложение о создании неких мобильных сил (по образцу американских сил быстрого развертывания и быстрого реагирования), призванных сменить устоявшуюся и единственно пригодную для огромного континентального государства систему военных округов (фронтов на угрожаемый и военный периоды) и стратегических направлений. Ни один из этих горе-теоретиков не удосужился даже сообразить, что ВДВ в том виде, как их задумал и создал генерал армии Василий Филиппович Маргелов, по своим возможностям намного перекрывают их "мобильные силы". Еще дальше зашел генерал Константин Кобец с его идеей обученного резерва и обороны по периметру границ. Несостоявшийся министр обороны, видать, подзабыл, что с той проблемой призыва, которая искусственно была создана еще при Горбачеве и по наследству досталась Ельцину, никакого обученного резерва, способного служить интересам обороны, просто быть не может. И что такое оборона по периметру границ? Генерал, что, спутал Россию со "страной обетованной"? Но подзабыл, видать, что Израиль, в сущности,- карликовое государство, в котором армия выполняет чисто полицейские, карательные функции, а по стратегическому счету уповает на помощь своей "большой дубинки" - США. И чем это, интересно, оборонять периметр российских границ - конными разъездами, как при "царе-батюшке?

В качестве основных, можно сказать, краеугольных проблем военного реформирования в моих разговорах с постсоветскими генералами я старался выделить две: реорганизацию военных округов и определение вероятных угроз и противника. Касательно последнего вопроса, может быть для кого-то из моих коллег по "свободовской шарашке", равно как и некоторых новоявленных российских "демократов", полезших при смене режима, что говорится, прямиком "из грязи да в князи", он звучал открыто милитаристски. Что ж, прошу меня извинить; но если государственная политика той или иной страны оказывается неспособной к адекватному реагированию на военные угрозы и заявляет об отсутствии вероятного противника, то такой стране не нужна армия вообще, а лучше сразу отдаться на милость кого бы то ни было. (Читайте Клаузевица, господа, он когда-то тоже служил в русской армии.) Это уже похоже на крайний, доведенный до абсурда пацифизм.

Ельцин и его окружение, вознесенные к власти на гребне мутной волны августа 91-го, ни в коей мере не были пацифистами. Но страх перед собственным народом у них оказался выше страха внешних угроз. Вероятный противник был определен в лице собственных граждан, и как следствие военная реформа началась не в Вооруженных Силах, а в структурах МВД, что в итоге вылилось в создание округов внутренних войск, равно как и придание этим войскам тяжелой бронетехники, ракетно-артиллерийских систем и фронтовой авиации. Географически новые военные округа МВД практически калькировали уже имеющиеся, что вносило мало порядка и в без того расшатанный военный организм государства, не говоря уже об оттоке лучшей части и без того весьма далекого от идеала молодого пополнения. Собственно военные округа России также оказались лицом к лицу с новой геополитической реальностью, возникшей после упразднения ОВС ВД и развала СССР. Потеря буферных государств-союзников после фактического роспуска Варшавского Договора еще при Горбачеве сказалась в основном на наступательном, а не оборонительном потенциале советских Вооруженных Сил. Хотя применительно к вопросу обороны становилось ясно, что четко определенный на тот период вероятный противник - блок НАТО - не преминет воспользоваться ситуацией и заполнить образовавшийся военно-политический вакуум, что, собственно, и произошло после объявления доктрины о расширении НАТО на Восток. Данный шаг в той или иной мере приблизил вероятного противника, а значит, и исходящую от него военную угрозу уже непосредственно к границам России.