Чтение онлайн

Но обратимся снова к оказавшейся в тисках "исламского терроризма" пражской "Свободе". Куда же ее все-таки намереваются перевести? Я не поленился и навел справки через собственные источники информации. Оказалось, что следующий "этап" будет не "обратно в Мюнхен" и не к "Макару с телятами", а значительно ближе - в один из пригородов чешской столицы, почитай "на деревню к дедушке". Бедные жители этого пригорода Праги! Я могу представить их состояние, когда на головы им свалится радио "Свобода" со всеми бронетранспортерами и охранными спецподразделениями полиции. Теперь они точно будут жить как "на войне".

Московское бюро РС тоже по-своему отреагировало на борьбу Вашингтона с "мусульманским катом" - со здания на улице Чехова, где еще с 91-го приютился сей недоразвитый "придаток материнского древа", исчезла табличка с изображением колокольчика и надписью по-русски "Радио "Свобода". Да, нелегка жизнь в условиях "подполья" и "полной конспирации". Москва-то к "фронтам борьбы с терроризмом" поближе будет, чем Прага.

ПОСЛЕДНИЕ ДНИ НА "СВОБОДЕ"

И ПОСЛЕДНЯЯ КОМАНДИРОВКА

Остаток зимы и начало весны 95-го текли однообразно и вяло, однако торопить события тоже не хотелось. Авторских материалов для программы "Сигнал" у меня было достаточно, времени - мало, а в эфир нужно было дать еще и привезенные из Москвы интервью. "Свободовское" начальство пока что больше не "наезжало" на мой "Сигнал", видимо, решив, что "лето увольнений" не за горой Арарат и не надо напоследок портить себе нервы.

Однажды ко мне в кабинет заглянул мой звукооператор и продюсер Боря Бурштейн.

– По коридорам Русской службы ходит шутка: "Свободу" переводят в Прагу, чтобы избавиться от Коновалова,- сообщил он.

– Ну, со мной и так все ясно,- улыбнулся я,- как ты?

– Тоже никуда не еду, но вот морду Гендлеру набью точно.

В шутке, поведанной мне Бурштейном, крылась и своя доля истины. По немецкому трудовому законодательству уволить кого-либо с радио "Свобода" можно было разве что за совершение тяжкого уголовного преступления, да и то некоторые из таких уволенных после недолгих слушаний в судах все равно приходили обратно. (Например, сотрудник казахской редакции Кульмагомбетов, с топором в руках гонявшийся по коридорам РС за коллегой-киргизом.) В Праге же должно было действовать трудовое законодательство США, а согласно "самому демократическому закону о труде самого свободного государства в мире" человека могли выбросить на улицу в 24 часа без всяких на то объяснений и выходного пособия. Думаете, я преувеличиваю? Отнюдь. В прошлом такая участь постигла даже президента РС/РСЕ Кевина Клоза, выставленного за двери редакции воскресного приложения к газете "Вашингтон пост". И если бы не его связи с семейством Клинтонов... Впрочем, в конце 90-х со "Свободы" в Праге Клоза тоже турнули, переведя, если не ошибаюсь, на антикубинское "Радио Марти". Причина весьма тривиальна: господин Клоз, будучи скупым по натуре, экономил на оконных шторах, а некоторые из подчиненных подловили его на совсем неподходящем для высокопоставленного американского администратора занятии онанизмом. И не только подловили, но и засняли все это видеокамерой. Пришлось Вашингтону срочно заминать разгоревшийся было скандал.

Но, вернемся снова в год 95-й. Я, похоже, поторопился с выводами, что мою программу начальство оставило в покое. На "Сигнал" опять "покатил бочку" Гендлер. В тот день я как раз подготовил к эфиру интервью Валерия Борисенко с Виктором Илюхиным - председателем думского комитета по безопасности.

– Это что, тот самый Илюхин, который хотел засадить Михаила Сергеевича Горбачева на скамью подсудимых?
– вопрошал Юрий Львович, нервно размахивая распечаткой программы.

– Тот самый.

– Старик, это не может пойти в эфир. Ты же знаешь, что Савик в дружеских отношениях с Михаилом Сергеевичем.

– Юра, мне двухметровый болт забить на твоего Савика и его "дружбу" с Горбатым, но если беседа Борисенко с Илюхиным не пойдет в эфир, обещаю: следующее интервью я сам лично проведу с известным тебе отставным полковником КГБ Волошенюком.

– Старик, это опять удар ниже пояса...

– Выше пояса, Юра, пусть тебя ударяет Боря Бурштейн,- перебил я "возмущенного" директора,- я, конечно, не столь наивен, чтобы думать, что беседа с Волошенюком тоже дойдет до эфира, но зато все сотрудники Русской службы, прочитав распечатку интервью, познакомятся с тщательно скрываемым "фактиком" из биографии своего "горячо любимого" директора. Устраивает тебя такой расклад, или вместо "славы стукача" имеешь желание дожить до переезда в Прагу "без инфаркта и паралича"?

– Валерий,- задыхаясь от гнева и потому переходя с обычного "старик" на более официальный тон, почти по-змеиному прошипел Юрий Львович.- Ты страшный человек!

– Какой есть. Научился за десяток лет у таких, как ты.

Гендлер поохал, поерзал в кресле, зачем-то свинтил и снова завинтил пробку на бутылке и в конце концов подписал выпуск программы к эфиру. Вид у него при этом был такой, словно он только что расписался в собственном смертном приговоре. На прощание, снова перейдя на вежливое "вы", я заметил:

– Так то оно лучше, Юрий Львович, а то ведь, не ровен час, и американское начальство, подробнее ознакомившись с вашим прошлым, может засомневаться в целесообразности оставить вас директором в Праге. То-то Боря Бурштейн порадуется! Да и остальные, Пирогов например. Вы же знаете, диссиденты - народ мстительный, такой шум поднимут - аж на всю Америку.

Ответа я не услышал. Юрий Львович словно забралом прикрыл лицо донышком широкого стакана для виски.

Кроме великолепного по своей фактуре интервью с Виктором Ильюхиным, я получил от Валеры Борисенко и ряд бесед с участниками штурма афганской столицы нашими войсками в далеком уже декабре 79-го - руководителем операции "Шторм 333", бывшим заместителем командующего воздушно-десантными войсками генералом Николаем Гуськовым, командиром 345-го отдельного парашютно-десантного полка Николаем Сердюковым и комбатом-3 Василием Хромовым, лично эскортировавшим приснопамятного Бабрака Кармаля в отвоеванный у Хафизуллы Амина Кабул.

От Борисенко регулярно приходили и материалы по военным действиям в Чечне. Исподволь, а то и прямо я сравнивал эти два события - взятие под контроль афганской столицы (войсковая операция, которую до сих пор те же американцы прилежно изучают в своем Вест-Пойнте) и новогодний штурм Грозного, не переставая порой удивляться: куда же подевался накопленный в боях в Афганистане опыт? Российская армия, что, разучилась воевать? А горы оружия, в том числе и иностранного производства? Куда же все эти годы смотрели ГРУ и другие спецслужбы? После некоторых присланных Валерой заметок я понял причину и перестал удивляться. Немало внимания старался я уделять и чеченской стороне, где только можно собирая информацию о боеспособности дудаевской армии и ее оснащенности вооружением. Выходило так, что по тактике и оперативному искусству они мало чем уступают регулярным российским войскам (здесь сказывалась и их служба в Советской Армии), а применяют эти знания порой лучше своих противников. Чечены буквально до традиционного кинжала "в зубах" вооружены новейшими образцами стрелкового оружия, имеют тяжелое вооружение, хорошо обучены тактике партизанской и минной войны (в том числе и иностранными инструкторами).

Становилось ясно, что процесс боевой подготовки Чечни растягивался на годы, и "одним парашютно-десантным полком", по хвастливому выражению "лучшего министра обороны", там никого не задавишь. Военный конфликт в Чечне (учитывая и интерес к нему заграничных спонсоров) примет затяжной и кровавый характер. Особенно сильное впечатление произвела на меня информация о том, что "абхазский батальон" Шамиля Басаева, принимавший участие в грузино-абхазском конфликте на стороне "братьев-мусульман", обучили тактике боевых действий спецподразделений мы же сами и себе же на голову, старательно копируя в этом американцев.

Довольно интересной информацией поделился со мной и мой мюнхенский автор, в прошлом майор ЗГВ Михаил Емуранов. Я-то поначалу, признаться, считал его заурядным "комсомольцем" - "лучшим другом и помощником замполита". Оказалось, что майор закончил Казанское танковое и служил на командных должностях, уже только в ЗГВ перейдя на "идеологическую работу". По его словам, где-то во второй половине 80-х, когда он проходил службу в танковом полку имени Брежнева в Забайкалье, новобранцы из Чечни, которых раньше-то и силком нельзя было заставить управиться с техникой более сложной, чем "ведро и швабра", вдруг словно как по команде взялись на изучение "науки побеждать" самым серьезным образом, показывая на полковых и дивизионных учениях довольно высокие результаты в подготовке механиков-водителей танков, стрелков и наводчиков орудий. Материал мне показался интересным, и я попросил Емуранова изложить свой рассказ на бумаге. Оказалось, что "литературные" способности Миши значительно уступают его способностям рассказчика. За пишущую машинку пришлось садиться его более образованной супруге Светлане.