Чтение онлайн

В Западной Европе под воздействием таких изменений нарастали рациональный индивидуализм и расчётливый цинизм, падал интерес к производственной деятельности, начиналось расслоение населения на меньшинство богатых соучастников коммерческого посредничества, олигархов и их наёмной обслуги и на подавляющее большинство бедных и нищих, которые в городах становились люмпенами. Упадок феодальных производственных отношений сопровождался упадком сельскохозяйственных производительных сил, падением веры в догматы церкви, ужесточением индивидуальной борьбы за существование. Так зарождались и получали развитие «война всех против всех» и нравы «волков». В городах Северной Италии, которые больше других городов Европы обогатились на посредничестве в Крестовых походах и при налаживании Средиземноморской торговли, война всех против всех и нравы волков, расслоение населения по денежному богатству, городское люмпенство распространились шире и откровеннее, чем в остальной Западной Европе. Но растущий индивидуализм, стремление к личному обогащению, личному успеху, упадок христианской этики и морали смягчались благодатным климатом и общим высоким уровнем доходов горожан, из-за чего в их среде складывался значительный слой средних и мелких семейных собственников, ремесленников. На некоторое время подъём коммерческих, потребительских настроений, ещё сдерживаемых традициями христианского вероучения, привёл в городах Северной Италии к взлёту индивидуальной творческой деятельности, вызвал интерес к достижениям Древнего Рима эпохи поздней античности, к оправдывающему индивидуализм античному гуманизму. Воздействие на художественное творчество античного гуманизма в сочетании с христианскими традициями католической церкви породило эпоху северо-итальянского Возрождения и европейский гуманизм, из идей которого выразители интересов коммерческой буржуазии стали взращивать мировоззренческий либерализм. Толчком же к разработкам мировоззренческого либерализма, постепенно вытеснившего гуманизм, оказались Великие географические открытия.

Великие географические открытия, появление в Англии мануфактурного производства и расширение мировой колониальной торговли за короткий исторический срок окончательно подорвали в приморских государствах Западной Европы всевластие феодальной знати. Мануфактурное производство посредством роста производительности труда и использования станков наращивало изготовление относительно дешёвых товаров для обмена в заморских странах и колониях на новые виды продовольствия, изделий, драгоценных камней и металлов, и значение хозяйственной деятельности европейского города стало неуклонно возрастать.

В обстоятельствах быстрой урбанизации ряда западноевропейских государств и рационализации буржуазной деятельности углублялась скептическая критика католицизма с позиций естественного знания и географических открытий, которая породила буржуазное свободомыслие. Христианство было идеологическим насилием феодальных государственных отношений, оно было на стороне феодального права, поскольку именно оно религиозным мировоззрением обосновало возникновение феодального права как такового. Пока горожане не имели какого-либо собственного мировоззрения, собственного идеологического насилия, они были обречены проигрывать в борьбе за свои интересы. Для организованных и целенаправленных действий жителей разных городов против объединений феодальных властителей им жизненно нужны были свои идеологии. И они начали зарождаться ещё после Крестовых походов, под влиянием знакомства с еретическими учениями в Византийской империи. С одной стороны, в Западной Европе появились идеи о гуманизме, космополитизме и индивидуальных свободах, которые выражали интересы спекулятивно-коммерческой буржуазии. С другой стороны, для защиты интересов участников производственных отношений, собственников орудий труда и обрабатываемой земли разрабатывались непримиримые к гуманизму и индивидуализму учения в виде самых разных ересей христианских богословов. Горожане-богословы переосмысливали и переписывали Библию таким образом, чтобы внести изменения в средневековый монотеизм, через эти изменения добиться идеологического обоснования буржуазной власти и моральных, божественных прав буржуазии на переустройство каждого конкретного феодального государства, каждых конкретных общественных отношений, развитие которых обуславливалось конкретными географическими, климатическими и историческими причинами. Наконец, протестантизм начала XVI века, отталкивающийся от опыта успехов и неудач прежних еретических учений, стал таким мировоззрением, которое смогло внести раскол в среду феодалов, вызвать поддержку тех из них, кто желали ограничить возможности католической церкви вывозить из их земель огромные денежные доходы и были заинтересованы в развитии внутреннего производства. Привлечение части феодалов на сторону буржуазии оказалось возможным потому, что к данному времени моральное разложение священства самой католической церкви начало подрывать устои феодальных отношений, расшатывать власть и папской церкви и феодалов.

Протестантизм предложил бороться с индивидуализмом и гуманизмом с помощью представлений о непосредственной личной ответственности каждого перед Богом, признав угодным богу и дающим право на личное духовное спасение только социальное, общественное поведение. При этом опыт крестьянских общинных отношений переносился в городскую среду существования, а личная ответственность перед Богом доказывалась участием в общинном самоуправлении и следовании этическим заповедям Христа. В протестантизме личная ответственность и общинные отношения оказывались важнее народно-земледельческих сословно-общественных отношений, тогда как в католическом христианстве идеал народных сословно-общественных отношений был важнее общинных земледельческих отношений. Это создавало предпосылки для размывания в условиях города самого идеала народных земледельческих отношений, для последующей замены этого идеала уже городскими общественно-производственными отношениями, вытекающими из народных отношений через их революционное отрицание.

Революционная сущность протестантизма доказывалась тем потрясением всех основ бытия, которое пережила Западная Европа с его появлением, кровопролитными религиозными войнами и противостояниями, которые продолжались поколениями, в выделении из прежнего католического мира нового мира протестантских государств. В новоявленных протестантских государствах снимались препятствия для перехода к мануфактурному и промышленному производству, как производству капиталистическому, обусловленному городскими рыночными отношениями. Однако степень снятия препятствий развитию городского капиталистического производства и соответствующему подъёму влияния городской буржуазии на государственные отношения была разной в разных протестантских государствах, зависела от того течения в протестантизме, которое объявлялось феодалами государственным мировоззрением или становилось таковым под давлением буржуазии. Самым буржуазным из протестантских течений являлся кальвинизм, в нём требования буржуазии дать ей право соучаствовать в государственной власти на основе её опыта выстраивания городской представительной власти нашли самое полное выражение. Идеологическое господство кальвинизма установилось там, где городское рыночное хозяйство, вообще, и мануфактурное, судостроительное, оружейное производство, в частности, получило наибольшее развитие. А идеологическое господство кальвинизма, в свою очередь, ускоряло такое развитие.

При быстром усложнении городского рыночного хозяйствования и товарообмена кальвинистские протестантские общины оставались объединёнными социальными, производственными связями постольку, поскольку они наследовали общинные традиции крестьянства. Такие традиции у второго-третьего поколения горожан слабели. Их ещё могли поддерживать цеховые сообщества в относительно небольших городах. Но при развитии сложных мануфактурных и промышленных производственных отношений, росте населения в городах, где происходило подобное развитие, и расслоении жителей крупных городов по доходам и интересам исчезали условия для поддержания устойчивых общинных связей. К тому же принцип спасения личной верой оправдывал ослабление подобных связей, поощрял стремление к личному успеху, что оказывалось внутренним противоречием протестантизма, подрывающим его основы. Сосредоточение капиталов у небольшой прослойки крупной буржуазии выделяло её из общины более сложными связями и интересами, чем общинные, и крупная буржуазия начинала проявлять намерения использовать общины в своих целях. Посредством протестантских общин она стремилась сбросить все феодальные ограничения на обращение капитала, все препятствия для получения наивысшей капиталистической прибыли. Так подготавливались настроения и интересы, которые привели к буржуазной революции в Нидерландах, а затем в Англии.

Данные буржуазные революции показали, что протестантские общинные связи при появлении крупных буржуазно-капиталистических интересов неуклонно ослабевали, протестантские общины теряли контроль над крупной буржуазией, а желания крупной буржуазии вырваться из оков жёстких норм протестантской этики и морали, её стоицизма и воздержанности становились неудержимыми. Обе буржуазные революции начинались требованиями крупной протестантской буржуазией к феодальной государственной власти ограничить привилегии и произвол феодалов, поборы военщины, но затем те силы и слои средней и мелкой буржуазии, которые она использовала для своей поддержки, вырывались из её контроля и придавали революциям новое направление. Революции разрушали у горожан во втором-третьем поколении протестантское общинное мировосприятие. Ибо в ходе революций обнажались острые противоречия между разными уровнями социальных и имущественных интересов: интересами крупной буржуазии, с одной стороны, и интересами средней и мелкой буржуазии, нового дворянства, с другой стороны. Социальные и имущественные противоречия оказывались несравненно более важными и значительными, чем между общинами, то есть, они оказывались противоречиями политическими. Крупная буржуазия понимала протестантизм, как умеренное религиозное мировоззрение, готова была идти на компромиссы с феодальным государством в рамках конституционной монархии, а средняя и мелкая буржуазия, новое дворянство и свободные крестьяне потянулись к самым радикальным течениям внутри кальвинизма.

Распад общинных связей под воздействием политических настроений слабо проявился в Нидерландской революции, ибо она сопровождалась и упрощалась освободительной войной против могущественной испанской монархии. Но во время Английской революции, начавшейся в 1640 году, он обнажился в полной мере. Как раз распад общинных связей привёл к тому, что основное влияние на ход начальных событий стал оказывать хищнический индивидуализм, который вызвал необходимость в поисках ответных идей и мер со стороны носителей производственных интересов. Поэтому английская буржуазная революция предстала в истории классической, показала её сущностные особенности и политическую борьбу за становление новых общественных и государственных отношений с такой полнотой противоречий и отражающих эти противоречия движений, с какой их не смогла показать революция в Нидерландах.

При непрерывном ослаблении власти английского короля, которое происходило с началом буржуазной революции в Англии, и разрушении феодальных государственных отношений протестантские общины не смогли противостоять росту индивидуализма и циничного стремления многих горожан и дворян к личному сиюминутному обогащению за счёт захватов и переделов бывшей государственной собственности или посредством коммерческой спекуляции, ростовщичества. В конечном итоге они не нашли способов помешать установлению диктатуры выразителей спекулятивно-посреднических коммерческих интересов. Бросить вызов такой диктатуре и свергнуть её оказались в состоянии только индепенденты: пуритане, которые преобразовали кальвинизм в религиозно-политическую идеологию мелкой и средней буржуазии, нового дворянства, то есть, по сути, в ещё не оторвавшуюся от народно-земледельческого христианского мировосприятия идеологию английского классового национализма, идеологию народно-национального среднего класса. Индепенденты попытались протестантские общинные отношения распространить на всю страну, преобразовать их в общественные отношения, жёстко защищающие интересы собственников производства внутри таких отношений. Войне всех против всех и гибельному для страны волчьему индивидуализму они противопоставили военно-политическую диктатуру, которая начала закладывать новые общественно-государственные отношения волчьего корпоративизма мелких и средних капиталистических собственников земли и средств производства в городе и на селе.

Англия того времени была страной с подавляющим большинством крестьянского населения, носителя пережитков средневековых феодально-земледельческих отношений и идеала народно-патриотического церковно-христианского общественного сознания, которое нуждалось в организующем его сословии церковных священников. В таких условиях индепенденты не смогли найти путь отхода от авторитарной военно-политической диктатуры к восстановлению буржуазно-представительной власти ради расширения политических и экономических свобод, необходимых раскрепощению капиталистического предпринимательства и рыночного товарно-денежного обмена. Когда живущий за границей наследник королевского престола признал право обуржуазившейся аристократии и крупной буржуазии на конституционные ограничения его привилегий и на долю государственной власти, их предали и свергли временные политические союзники, как представители крупной производственной буржуазии, так и выразители интересов крупной земельной собственности. Во времена Реставрации монархии и главенствующего положения королевской англиканской церкви индепенденты и другие пуритане подверглись чисткам и преследованиям, вынуждены были бежать в Нидерланды, а затем в американские колонии. Именно в североамериканских штатах их потомки совершили то, что им самим не удалось сделать в Англии. Сначала победили в войне за независимость от монархической Великобритании и создали конституционную республику, а в середине восемнадцатого столетия объединились в националистическую республиканскую партию янки и вследствие победы в Гражданской войне с Конфедерацией южных штатов повернули огромную страну к выстраиванию национальных государственных и общественных отношений с политическим господством национального среднего класса.

Национальные государственные и общественные отношения «волчьей стаи» всегда и везде складывались из-за противодействия разрушительному для капиталистического производства индивидуализму, как вынужденный ответ на гибельные последствия индивидуализма, которые наглядно проявлялись в обстоятельствах буржуазной революции. Но они ограничивали индивидуализм лишь в том объёме, который был необходимым для налаживания прибыльного на данный момент производства. Ибо в основе национальных отношений лежало представление кальвинизма о том, что преуспевание в делах за счёт личных свойств, предопределённого мирского призвания является признаком предызбранности к спасению, – то есть главным для человека является личный материальный успех, а это при рационализации капиталистического общественного сознания вело к преобразованию положений кальвинизма в философский прагматизм. С одной стороны, представления кальвинизма о предопределении судьбы каждого, о мирском призвании и мирском аскетизме, как изначальном условии для преуспевания в созидательных делах, отражали конкретные этнические традиции родоплеменных отношений, которые выстраивались на основаниях природной предрасположенности каждого биологически здорового члена родоплеменного сообщества к выполнению вполне определённых обязанностей ради общего выживания. То есть они позволяли возникать, зарождаться национальному обществу только в виде предрасположенного к развитию производственных отношений этнократического общества. С другой стороны, они поощряли и оправдывали личную предприимчивость, которая от поколения к поколению вырывала личность из традиций семейно-родовых и этнических связей, способствуя неуклонному укоренению и углублению рационального прагматического индивидуализма, разрывающего зависимость материального успеха от созидательной производственной деятельности. Ограничение же индивидуализма в национальном обществе, в отличие от народного общества, утверждалось единственно выраженным в Конституции Общественным договором, который имел текущее ситуационное значение, мог подвергаться изменениям при изменении обстоятельств, в том числе делать законодательные уступки индивидуализму, если сторонников индивидуализма оказывалось большинство в избираемых собраниях представительной власти.