Чтение онлайн

– Она еще девчонка, – грустно думал подросток, – ей только восемь лет. Она думает, что ее мать умерла… – Джон знал правду об исчезновении мачехи, пять лет назад, о фальшивом памятнике на кладбище в Банбери, – но только она с этим справилась, как погиб папа… – Полину баловал весь особняк Кроу на Ганновер-сквер:

– Она единственная девочка в доме, – улыбнулся герцог, – хотя зверинец, как нас называет Густи, особо с ней не церемонится, но даже юный Ворон при ней прикусывает язык… – баронет не отличался изысканностью речи:

– Питер с Ником другие, они всегда вежливы, и Максим тоже. Вообще из всех нас только у Максима есть отец и мать… – Джон скрыл вздох, – то есть тетя Марта и Волк нам словно родители, но это другое… – они знали, что тетя Марта беспокоится о старшем сыне:

– Открытки приходят вовремя, – подумал подросток, – тетя Марта меня посвящает в кое-какие дела, однако автомеханик Генрих Рабе сейчас служит в тамошней армии. Им опять может заинтересоваться Штази… – вспомнив, что Лаура любит ореховое мороженое, он вручил баронету два рожка:

– Отнеси им, пока мы с Евой попьем кофе… – Маленькому Джону жгли карман два письма. Измятый конверт с израильскими марками сообщал, что весточку отправили из кибуца Кирьят Анавим:

– Дорогой Джон, – читал он неряшливый почерк кузины Фриды, – папа сдался и разрешил мне поехать с ним в Марокко. Продюсеры «Клеопатры»… – профессор Судаков работал историческим консультантом на будущей ленте, – пока не знают, оставят ли они съемки в Лондоне и Риме, или переедут в Северную Африку. Тетя Анна тоже летит с нами. Она занимается отправкой марокканских евреев в Израиль. У тебя идут занятия в школе, но поездка всего на неделю. Мы сможем практиковаться в арабском языке…

Второе письмо, со штемпелями Королевства Марокко, на напыщенном французском приглашало его светлость герцога Экзетера стать гостем королевской семьи и лично нового правителя страны, Хасана. Король взошел на престол в марте, после смерти отца:

– Хорошо, что я предусмотрительный, – довольно подумал Джон, – Фрида написала мне еще в феврале, когда мы с Полиной гостили в Сандрингеме. Потом умер король Мухаммед… – в присутствии ее величества Джон несколько раз упомянул о своем знании арабского языка и интересе к востоку:

– На похороны и коронацию меня пригласить не могли, я подросток, но королева обещала написать его величеству Хасану и выполнила обещание… – с точки зрения Джона, остальное представляло собой технические детали:

– Тетя Марта договорится со школой. После Пасхи все только к маю раскачаются, как говорят в России. Это монаршее приглашение, с ним не поспоришь… – Фрида собиралась отыскать заваленную в восемнадцатом веке пещеру. Тогдашний советник султана Марокко, дедушка Теодор, видел на сводах залов рисунки первобытных людей:

– Подумай, какая это будет сенсация, – Джон услышал восторженный голос кузины Фриды, – похожие пещеры в Испании и Франции достояние мировой культуры. Если мы найдем рисунки, нам обеспечена слава даже в нашем возрасте… – основательно порывшись в семейных архивах Кроу, перевезенных в Мейденхед, Джон отыскал рукописную тетрадь восемнадцатого века, с копиями росписи. Рука дедушки Теодора была легкой, изящной:

– Как на портрете в стиле Ватто, что висит в библиотеке, – вспомнил Джон, – где он написал тогдашнюю бабушку Марту… – иногда, глядя на портреты, тетя немного мрачнела:

– Еще одного не появится, – замечала она, – наша Марта, сестра Ника, погибла, а другой девочки не родится… – Джон больше всего любил нынешнюю картину, кисти дедушки Федора Петровича:

– Тетя Марта словно птица, будто ее ничто не может удержать. Но она и правда такая. Она поймет, что мне шестнадцать, что я должен выбираться из Англии. Папа в моем возрасте, правда, еще сидел в Итоне, но в двадцать один год он начал воевать в Испании…

Джону оставалось найти себе сопровождающего. Личный самолет за ним бы никто не прислал. Он успел выяснить, что авиакомпании наотрез отказываются перевозить подростков без опеки взрослого пассажира:

– Тетя Марта и дядя Максим заняты, вообще все заняты, а одного меня на борт не пустят. Что за косность, на дворе новый век. Но Ева с Маргаритой собираются в Конго… – кузина блаженно лизала рожок с фисташковым мороженым. Она сморщила изящный нос, подставив белоснежные щеки весеннему солнцу. Бесконечные ноги в разбитых кедах, она вытянула поперек дорожки. Возвращаясь от лотка с кофе, Джон едва не споткнулся о тонкие щиколотки. Кузина подняла темные очки:

– Капуччино, отлично. Восстановим силы перед вторым таймом… – отхлебнув из чашки, герцог откашлялся:

– Ева, ты не думала полететь в Конго с посадкой… – глубоко вдохнув, Джон выпалил: «Скажем, где-нибудь в Северной Африке».

Горлышко бутылки звякнуло о бокал. Филби добавил в коктейль немного тоника:

– Вам это сейчас поможет, – добродушно сказал он, – заканчивать вечер лучше джином. Я вызову такси, поезжайте в Найтсбридж, отоспитесь… – он удивился, что парень, несмотря на пяток мартини в баре и стакан виски на квартире, твердо держась на ногах, позвонил в Хэмпстед:

– Он не казался пьяным, когда разговаривал с миссис Кларой, – вспомнил Филби, – наш Моцарт умеет держать себя в руках… – Филби подумал, что такого следовало ожидать:

– Он выжил в Аушвице, где ему нельзя было рот открывать, чтобы никто не заподозрил его в еврейском происхождении… – мистер Авербах давно рассказал ему историю своего спасения из лагеря, – а он тогда был ребенком. Нет, Моцарт крепкий парень… – по словам тещи музыканта, его жена пока не вернулась с репетиции в Ковент-Гарден:

– Все закончится после полуночи… – Авербах устало опустил трубку на рычаг, – в Найтсбридж она не поедет… – Генрик отговорился ранней записью:

– Я переночую на квартире, тетя Клара… – язык подопечного Филби не заплетался, – передавайте всем привет…

В пыльном окне неухоженной квартирки сиял весенний закат. Птицы метались вокруг черных ветвей деревьев, пылающий золотом горизонт протыкали шпили церквей. В полуоткрытую форточку доносился колокольный звон:

– Пасха в следующее воскресенье, – Филби отдал стакан с коктейлем Моцарту, – он говорил, что с континента приезжает и будущая доктор Кардозо, что нам очень на руку… – Филби присел рядом с Авербахом на продавленный диван: