Чтение онлайн

– Пока не стоит ничего говорить жене… – рассудительно заметил он, – доктора ошибаются, лаборатории присылают неверные результаты анализов. В общем, лучше не торопиться… – серые глаза парня запали:

– Он всю войну ждал отца, тот его нашел, но потом они опять разлучились. Он пока не знает, что его отец работал на СССР, но скоро узнает. Мы объясним, что мистер Авербах сделал выбор добровольно… – Филби понимал, почему Моцарт страдает:

– Он сирота, на его глазах погиб отец. Он хотел семью, детей, а теперь выяснилось, что этого никогда не случится. Другой бы на его месте облегченно вздохнул, но видно, что для парня это важно… – Филби добавил:

– В других странах тоже есть доктора. Если вам предложат гастроли в СССР, соглашайтесь, там отличная медицина. Я больше, чем уверен, что русские врачи разберутся в ваших анализах лучше американских… – Авербах помотал растрепанной головой:

– В СССР меня не пустят, я израильтянин… – Филби поднял бровь:

– Дипломатические отношения восстановлены, я не вижу препятствий к вашим гастролям. Вас там будут носить на руках и с удовольствием помогут в медицинских нуждах… – он не хотел пока наседать на подопечного:

– Надо посеять в нем зерно сомнения… – стоя у окна, Филби смотрел, как Моцарт садится в такси… – пусть он поварится в собственном соку. Жене он ни в чем не признается. Когда ему придет официальное приглашение из Москвы, от министерства культуры, он вспомнит наш разговор… – Филби не сомневался, что американские врачи правы:

– Это к делу отношения не имеет… – он сунул руку в карман твидового пиджака, – главное, что Моцарт окажется в СССР. Его поводят за нос, подделают результаты анализов, дадут надежду на отцовство, пообещают лечение… – дальнейшая судьба Моцарта была ясной:

– Он подпишет все, что угодно, только бы получить шанс на рождение ребенка. На крайний случай, у нас есть другие рычаги давления, пристрастие к азартным играм, вкусы в постели… – Филби усмехнулся:

– Капкан рано или поздно захлопнется, и для него и для доктора Инге Эйриксена… – днем в его квартире раздался телефонный звонок. Линия была безопасной, Набережная не записывала разговоры мистера Аллена:

– Об этой квартире они знают, я получаю деньги на арендную плату, но я чист, я прошел все проверки. Мои коллеги меня не слушают… – даже если бы коллеги и слушали, то ничего, кроме звонка из химчистки, они бы не услышали:

– Ваш заказ готов, приезжайте за ним… – Филби вертел измятый конверт советского производства, без марок. Он достал послание из тайника на заброшенном участке кладбища в Хайгейте:

– Первый муж миссис Клары похоронен неподалеку… – вспомнил Филби, – он тоже был коммунистом… – весточку подписали четким почерком, черными чернилами, на английском языке:

– Доктору Инге Эйриксену, лаборатория Кавендиша, Кембридж… – он держал в руках послание Вороны, доктора Констанцы Кроу.

Доктор Эйриксен разделывал курицу, подпоясавшись полотенцем. Передников на кухоньке аспирантского общежития не завели.

Раннее утро выпало туманным. Вымощенный булыжником двор колледжа Корпус Кристи затянуло белой дымкой. Бой колоколов ближней церкви смешивался со звонками велосипедов, с шуршанием шин немногих автомобилей. В путаницу дворов неподалеку от старого здания лаборатории Кавендиша на машине было никак не проехать. Сложив кости в кастрюлю, Инге принялся за морковку с луком:

– Но мне и не нужна машина. Я отлично добрался сюда на поезде, в Кембридже я хожу пешком или езжу на велосипеде… – на велосипеде Инге ездил в хорошо знакомые ему новые здания лаборатории, перестроенные во время войны. Он мог поселиться в тамошних гостевых комнатах:

– Где жили тетя и дядя Степан, когда приезжали в университет… – Инге вытер ладонью слезящиеся глаза, – но там не проведешь семинар, по соображениям безопасности, там все утыкано охраной… – поговорив по телефону с тетей Мартой, Инге от охраны отказался:

– Ты британский гражданин, – недовольно заметила женщина, – учитывая твои занятия и твой статус, мы должны быть осторожны… – Инге вздохнул:

– Тетя Марта, я теоретик, а не практик. Все, что могли построить военного в этой сфере, уже построили… – у Инге имелся допуск к строго секретной информации, – сейчас речь идет только об улучшении существующего вооружения… – тетя Марта обещала, что за ним, как выразилась женщина, будут приглядывать.

Ссыпав овощи в кастрюлю, Инге пошарил по карманам старых брюк. Несмотря на утренний холодок, он появился на кухне в одной майке. Присев на подоконник, отхлебнув горячего кофе из трофейного термоса военных времен, он выпустил в форточку серебристый дым сигареты:

– И приглядывают… – Инге обвел глазами двор, – то есть я никого не вижу, но понятно, что на Набережной работают профессионалы… – любая машина на дороге, следующая за его взятым напрокат велосипедом, могла оказаться автомобилем охраны:

Доктор Эйриксен развеселился:

– Любой из вежливых молодых людей или приятных девушек на семинаре может на самом деле работать на Набережной… – он подозревал, что некоторые девицы появлялись на занятиях отнюдь не из-за интереса к теоретической физике:

– В канцелярии колледжа знают, что я женат, но студентам это неизвестно, – хмыкнул Инге, – девчонки решили не терять времени, перед ними дважды доктор наук… – Сабина никогда его не ревновала.

Вспомнив о жене, Инге широко улыбнулся:

– Как и я ее. Хотя с работой в кино ее будут осаждать не только журналисты, но и актеры с режиссерами… – он знал, что, кроме Сабины, ему не нужен никто другой:

– И никогда не будет нужен… – Инге рассматривал плотный туман, – правильно еврейская легенда говорит. Наши ангелы встретились еще на небесах и с тех пор не расстаются… – пока он не упоминал при жене о приемном ребенке:

– Я по глазам ее вижу, что она хочет нашего малыша… – подумал Инге, – но с медицинской точки зрения пока такое невозможно. Хотя моего ребенка может выносить другая женщина… – он помотал рыжей головой:

– Нет. Моего ребенка, а не ребенка Сабины. Для нее это важно, а для меня важно, чтобы она была счастлива… – он решил подождать:

– Медицина развивается почти так же быстро, как физика… – Инге потушил сигарету, – в течение года состоится пилотируемый полет в космос… – в этом были уверены все ученые, – может быть, медики с биологами добьются искусственного оплодотворения яйцеклетки в пробирке. Развивающийся эмбрион выносит кто-то другой, так у нас родится ребенок… – он вспомнил легкое тельце умершей дочери: