Верь мне!
Шрифт:
А потом пришло письмо от Сары. Те люди преследуют ее, писала сестра, они узнали о телефонном звонке и обвиняют ее в том, что она говорила со своим мужем. Они опять били ее и угрожали. Она солгала им, что Руфино вернется через две недели. Она боится оставаться в доме миссионера, и один знакомый поможет ей перебраться в Манго-Крик, где она когда-то работала в дешевой гостинице за стол и крышу над головой.
Письмо было написано две недели назад.
На следующее утро Луизита позвонила Саре в ту гостиницу. Дежурный ответил, что Сара только что вышла, и согласился передать ей просьбу позвонить в Майями. Но Луизита так и не дождалась звонка.
Весь день и всю ночь она напрасно старалась убедить себя, что с сестрой ничего страшного не случилось. Ее мучила теперь только одна мысль, как увезти Сару из Белиза, как вырвать сестру из рук людей, которые угрожают ее жизни.
Нервничая, торопясь и опасаясь, как бы Гуделлы в последнюю минуту не помешали, не остановили ее, Луизита сама ужасалась своей дерзости: она взяла две сотни долларов из суммы, отложенной миссис Гуделл на хозяйственные расходы, и зашила эти деньги вместе со своими небогатыми сбережениями в подкладку дешевой дамской сумки. Ненавидя себя за неблагодарность к людям, которые были так добры к ней, убежденная, что ей не избежать наказания за проступки несмотря на то, что она написала расписку с обязательством вернуть деньги, Луизита проплакала всю ночь.
Вчера она последний раз звонила в Белиз и ей сказали, что Сара уехала две недели назад. Никто не знает, куда.
После долгой внутренней борьбы, Луизита взяла пистолет хозяев, который те держали в платяном шкафу их спальни, и плюшевого медведя из детской маленького Дэнни. Она распорола игрушку по шву и вынула из нее часть ваты, уложив внутрь на ее место украденный пистолет, затем снова аккуратно сшила распоротые края. Наконец, она дождалась, пока Сильвия Гуделл удалится, как обычно, в свою комнату вздремнуть после обеда, поцеловала спящего малыша и поспешно вышла из дома, успев на автобус, отправляющийся в аэропорт Майями.
К счастью, служащий авиакомпании согласился принять билет, который Пол Гуделл купил для Сары, в счет оплаты ее полета в Белиз ближайшим рейсом. Но следующие несколько часов ожидания на аэровокзале стали для нее настоящим кошмаром. Ей казалось, что вот-вот рука полицейского ляжет на ее плечо и все будет кончено. Даже на борту самолета ее тревога не утихла. Она вздохнула с облегчением только тогда, когда таможенный офицер в аэропорту Белиза не обратил никакого внимания на вес плюшевого медвежонка. Патроны были спрятаны в большом кувшине с арахисовым маслом.
В два часа ночи лодки с утомленными путешественниками причалили в маленькой бухте у Вейлер Бич. Отель, казавшийся на расстоянии серым и призрачным в холодном лунном свете, вблизи дышал уютом и обжитым теплом. Стоило им только причалить к берегу, как духота южной ночи снова обрушилась на них.
Этот отель местные жители прозвали Пляжным Китом — из-за причудливой конструкции всего деревянного некрашенного здания с пристройкой, вытянутой в сторону океана, словно хвост гигантской рыбы.
Вуди, как истинный старожил, ловко проковыляла вверх по ступенькам и велела приготовить себе угловую комнату на третьем этаже. Элисон последовала за ней, изнемогая от усталости. Войдя, она молча осмотрелась в комнате: с потолка свешивалась простая электрическая лампочка на унылом шнуре, у противоположной стены стояли две деревянные койки с облезлыми матрасами и сомнительного вида подушками. Одним словом, о долгожданном уюте не могло быть и речи.
Волосы Элисон пропитались соленой морской водой, и поэтому, бросив рюкзак у одной из коек, она поспешно извлекла из него шампунь и полотенце. Сквозь открытые окна, на залитом лунным светом песке, были хорошо видны сбитые деревянные столики под раскрытыми большими парусиновыми зонтами. До усталого сознания Элисон не сразу дошло, что окна были «открытые» в прямом смысле слова — без стекол или заградительного экрана; к тому же над кроватями отсутствовали москитные сетки. Конечно, можно было бы закрыть плотные деревянные ставни, предназначенные для защиты от штормовых ветров, но они не пропускали воздух в душную комнату. Элисон в первый раз бросила на Вуди недобрый взгляд.
— Скажите, здесь есть хотя бы душевые? — спросила она безнадежным тоном, держа в руке шампунь.
— Внизу, под лестницей.
— Благодарю, — Элисон схватила полотенце, зубную щетку и халат и отправилась на поиски душа, не мечтая больше ни о чем на свете, кроме чистой горячей воды.
Под центральной лестницей она действительно нашла две душевые комнаты, расположенные напротив. Видно, хозяева отеля вынуждены были хоть в этом пойти на уступки своим непритязательным постояльцам. Но сделать простое обозначение — какая из этих комнат женская, а какая мужская, — они посчитали за лишнее. Хотя на дверях висели картонные таблички «Свободно».
У Элисон не было больше сил разбираться в этих нелепостях. Обнаружив, что на обратной стороне таблички написано «Занято», она перевернула ее и снова повесила на гвоздь. Войдя в неосвещенную душевую, она увидела, что на кабинках нет ширм, к тому же, по всей вероятности, забиты стоки: на полу стояла вода. Тогда она перешла в душевую напротив, здесь, конечно, тоже не было ширм.
Наконец сдавшись, она быстро разделась и войдя в одну из кабинок, громко вскрикнула от неожиданно ударившей ей прямо в лицо струи холодной воды. После тщетных попыток обнаружить в кранах горячую воду, она, махнув рукой, открыла душ и вымыла голову шампунем под холодной водой. «Отвратительно, отвратительно, все отвратительно», — думала она. Элисон перекрыла душ… И прежде чем из сорванного крана вырвался новый поток холодной воды, она услышала шаги за спиной и в неясном свете увидела Зекери Кросса, с лениво-безразличным выражением бросившего ей: «Простите» — и тут же скрывшегося.
Она взвизгнула от двойного испуга — его неожиданного появления и сильной струи ледяной воды, ударившей снова ей в лицо.
Простите?! Простите за виски, выплеснутое на нее, простите за наглое подглядывание в душе! Ну, с нее хватит его извинений!
Зекери снова взглянул на дверь. Нет, он не ошибся, на табличке была надпись «Свободно», табличка «Занято» висела на двери второй душевой комнаты, напротив. Он помедлил, в его воображении возникла только что — на мгновение — увиденная сцена. Надо отдать должное, грудь у нее просто восхитительна, а это неподдельное возмущение…
— Эй, — окликнул он Элисон, выходящую из душевой, — я вовсе не собирался вас беспокоить. Вы забыли перевернуть табличку.
Он указал на надпись «Свободно», висевшую на двери, но леди из Чикаго окинула его ледяным взглядом и прошла мимо.
Он перевернул табличку и вошел в душевую, чтобы, в свою очередь, принять долгожданный душ. Вода в кране показалась ему холоднее океанских волн. Проклятье! Он удивлялся, как это Элисон собирается прожить здесь две недели, в этих первобытных условиях, без горячей воды в убогом душе. И вообще, что она здесь забыла? Наверняка, она привезла сюда наимоднейший спальный мешок… Впрочем, ему до этого дела нет…
Он дремал до рассвета. Не привыкший спать при дневном свете, он встал в пять часов утра и отправился на разведку — полюбоваться окрестностями, залитыми сейчас бледновато-розовыми и золотистыми лучами восходящего солнца. Длинный причал выдавался далеко в сторону океана, вода была прозрачна, как стекло. Средних размеров кирпично-красные рыбки стайками резвились в хрустально-чистой заводи у самого берега.
В двухстах метрах у песчаной отмели стоял еще один небольшой отель. Неподалеку Зекери насчитал семь деревянных хижин, приютившихся между высоких стволов разлапистых пальм. Крошечные тростниковые уборные покачивались над водой, установленные на длинных шатких мостках. Зекери ухмыльнулся этой деревенской смекалке и изобретательности. Интересно, что местные жители думают об унитазах, установленных здесь в отелях…