Чтение онлайн

Он не стал опровергать ее наивные доводы. На улицах Майями людей убивают и за сумму, гораздо меньшую, чем та мелочь, которая звенит сейчас у него в кармане. Причем ежедневно.

— И потом, я верю, что она действительно занята поисками сестры. При досмотре в аэропорте в ее чемодане я видела детские и женские вещи. И плюшевого медвежонка… — она говорила скороговоркой и, внезапно замедлив речь, задумчиво сказала, — я уверена, это тот самый медвежонок, который был сегодня у Меллы на пристани…

Зекери, по правде говоря, не обратил внимания на вещи Луизиты, но он хорошо запомнил, как она говорила офицеру иммиграционной службы, что собирается пробыть в Белизе несколько дней — срок действия ее визы истекал через две недели. Так какого черта ей понадобилось в Гватемале! На проселочной дороге, которая не контролируется местными властями? Мускулы на его спине напряглись…

— Только гватемальские крестьяне знают и пользуются этой дорогой, — сказала Элисон, как бы подслушав его мысли.

В памяти Зекери вспыхнуло воспоминание: серый седан следовал за ними всю дорогу к руинам! Что было на уме у его пассажиров? Импровизированное похищение с целью вымогательства? Таинственный седан не обогнал их, когда они остановились позавтракать. Зекери это не нравилось, очень не нравилось. Седан только следовал за ними, не желая обгонять… А затем их джип был испорчен. Какого черта они все-таки хотят? Почему эти люди не напали на них во время привала? Единственный ответ: с ними была Луизита. А сейчас их только двое. С другой стороны, все могло быть обыкновенным совпадением. Просто те, из седана, тоже остановились где-то перекусить.

Они снова вернулись к Луизите.

— Зачем она забрала такой тяжелый чемодан в глухом, отдаленном от деревни месте?

Зекери пытался вспомнить тот пакет, который Луизита везла из Майями. Нет, он не был особенно тяжелым… Может быть, детские вещи — только прикрытие?

— Зачем она испортила нашу машину и унесла канистру с бензином? Мы же собирались подбросить ее до деревни? — он не находил никакого смысла в ее поступках. Ни малейшего.

В конце концов, их тревоги уступили место чувству голода. Поев, Элисон и Зекери начали устраиваться на ночлег. Пока она, нервная и напряженная, светила фонариком, он развернул спальный мешок, а затем уселся рядом с ней. Он погладил ее по руке, и хотя Элисон даже не шелохнулась, Зекери ясно ощутил, как она внутренне вся съежилась и замерла от его прикосновения. Ее испуг чувствовался на расстоянии. Та общительная, доверчивая женщина, которую он фотографировал на руинах, та леди, с которой он только что обсуждал сложившуюся ситуацию, — моментально исчезла. Элисон была напряжена, как струна. «Похоже, ей снова пора принимать элениум», — подумал он.

Зекери зажег сигарету и увидел, что этим усугубил ее подавленное состояние. «Прошу прощения за оскорбление Вашего Некурящего Высочества, — подумал он, — но эта дерьмовая ситуация слишком нервирует меня…»

Очевидно, она боится оставаться ночью наедине с ним, но до сих пор он не давал ей ни малейшего повода сомневаться в его честности на этот счет. Поэтому Зекери не мог никак понять, в чем собственно дело. Конечно, она не знала его, иначе она не стала бы разворачивать в своем воображении жуткие сцены, где он, Зекери, наверное играет роль насильника, пытающегося воспользоваться ею, знаменитой фотомоделью Галле, здесь, посреди гватемальских джунглей да еще, быть может, в присутствии злодеев, притаившихся в ближайших кустах.

Он загасил окурок, но вскоре понял: что бы он ни делал, ее испуг только возрастает. Кто разберет этих женщин. Все шло прекрасно, пока не встал вопрос об устройстве на ночлег.

Раздосадованный, он порылся в своем рюкзаке и нашел фляжку. Усевшись по-турецки напротив тусклого огонька, он только собрался выпить пару глотков, как заметил: Элисон, бледная от ужаса, близка к истерическому припадку. Зекери быстро убрал фляжку в рюкзак. Дерьмо. Видела бы она, что творили на войне с женщинами в Лаосе… У него есть более важные проблемы, чем ее комплекс целомудрия.

Привлеченные запахом их разгоряченных тел, в пещеру слетелись москиты. Элисон схватила свой рюкзак и снова уселась с ним на спальник. Она теряла контроль над собой, несмотря на все уговоры и увещевания своего внутреннего голоса; пронзительный писк назойливых жаждущих крови насекомых над самым ухом был последней каплей! Копаясь в рюкзаке, она нашла, наконец, баллончик аэрозоли от комаров и начала беспорядочно разбрызгивать жидкость вокруг себя.

— Я ненавижу всех, у кого больше четырех ног, — неловко попыталась пошутить Элисон со слабой улыбкой на губах. — Кроме бабочек.

Когда в воздухе распространился едкий запах аэрозоли, она убрала баллончик и снова достала коробочку с элениумом. «Тебе это совершенно не нужно, — внушал ей внутренний голос. — Это от того, что стемнело. Он вовсе не собирается обидеть тебя. Ничего ведь не случилось и не случится… Если бы его не было с тобой, ты теперь стояла бы на дороге, с Бог знает какими проблемами. И посмотри, он тоже нервничает из-за твоего дикого поведения». Элисон убрала транквилизатор назад в рюкзак.

— Ты приняла таблетку?

Элисон вздрогнула. Определенно, он уверен, что у нее не все в порядке с головой.

— Не сейчас, — она нервно зевнула. — Я приму, если не смогу уснуть, попозже. Я недавно уже приняла одну, потому что действительно испугалась…

Он побрызгал свои руки аэрозолью.

— Побереги остальное. Эта штука уничтожает озоновый слой. Кроме того, она может нам понадобиться завтра, а теперь и так каждый москит в Гватемале знает, что это наша личная пещера, — пошутил он. — И почему я сам не додумался сделать это раньше?… Чего нам не хватает, так это костра, — и Зекери занялся устройством ямы в песчаном грунте пещеры.

Он исчез в темноте и вернулся через несколько минут с охапкой сушняка и веток. Скоро он уже бросал несколько зеленых листиков в кипящую речную воду, чтобы заварить «чай».

Свет и тепло костра, разведенного в пещере, помогли Элисон прийти в себя. Пока он ходил, она приняла всего лишь половину таблетки, а затем нащупала в рюкзаке индейский фимиам. Внутри одного из пакетиков Элисон обнаружила аккуратные круглые коричневато-золотистые лепешечки, липкие от смолы. Элисон разложила их вокруг на камнях и кусках скальной породы, освещенных теперь языками огня, играющих тенями на высоких сводах пещеры. Она зажгла одну за другой, прикасаясь горящей веточкой, все лепешки. Скоро они, накалившись докрасна, начали выделять прозрачный благоухающий дым, который действительно разогнал москитов.

Это произвело впечатление на Зекери.

— По-моему, нет такой вещи на свете, которую бы ты не носила в рюкзаке.

— А бензин? — она была теперь в полном порядке.

— Проклятие. Мы должны как-то выбраться отсюда.

Небольшой костер не согревал огромное пространство пещеры и не уменьшал сырости, но он разгонял пугающую непроглядную тьму, высвечивая стены, камни и своды. Лепешки медленно горели и пощелкивали, от их зеленовато-голубого пламени и слабо курящегося пахучего дымка слезились глаза. Элисон набросила на плечи куртку Джейка и через несколько минут, положив рюкзак под голову, устроилась в спальном мешке, постепенно согреваясь.