Чтение онлайн

Гавлик умолк. Бели он не хочет, чтобы Габриш его просто — напросто выгнал, не стоит спорить…

Он едва поспевал за длинноногим офицером, который шагал легко, непринужденно. Как и Габриш, он прижимался к стенам домов, нагибался, заслышав шелестящий свист мины. «Поговорю с Кубовичем и Лубеланом, — решил десатник. — Никаких приказов отдавать не буду, представлю дело так, будто советуюсь… Сначала поговорю с Кубовичем, объясню все… Нет, лучше коротко перескажу свой разговор с сотником. Для Кубовича этого будет вполне достаточно. А Лубелан его друг, он возражать не станет…»

— Четверть первого, — проговорил Гавлик. — Еще часа полтора, и мы в Бургасе.

— Как быстро пролетело время! — сказала Мария, барабаня по сумочке в такт перестуку колес.

«Жаль, что все так получилось, — думал полковник. — Если бы директорша не была такой ершистой, наше путешествие от столицы до побережья прошло бы в более приятной обстановке…»

«Вот и кончается наше путешествие», — думала Мария без особого сожаления. Как истая женщина, она могла очень долго разглядывать пейзажи за окном, но всему есть предел. Читать в поезде нельзя: никто бы не заставил ее надеть очки на людях. Она не любила появляться в них даже в школе и охотно пользовалась ими только дома, когда брала книгу и садилась в вольтеровское кресло, стоявшее под торшером. При этом она не забывала поставить на столик чашку чая, такого крепкого, который, казалось, был способен вернуть к жизни даже умирающего. Сожаления же по поводу предстоящего расставания она не испытывала потому, что за пять часов совместного путешествия полковник так и не стал ее добрым знакомым. А впрочем, нет, какую — то непонятную тоску она все — таки ощущала. Да и что в этом удивительного? Иногда даже очень самостоятельной женщине хочется, чтобы рядом оказался настоящий мужчина, чтобы он вынес из вагона ее чемодан, чтобы нашел носильщика и такси… Ах, если бы Милан вернулся с войны…

Она попыталась отогнать от себя эту навязчивую мысль, но ей это не удалось.

Через несколько дней старый Мего вызвал Марию и сообщил ей решение командования: отныне ее будут называть конспиративным именем Ксения. В свою очередь она передала Мего пятиконечную красную звездочку и попросила вручить Венделу. Звездочку эту она вырезала из фетра и обшила красным шелком, который нашла у матери. Старый Мего с удивлением взглянул на девушку и благодарно погладил ее по щеке.

Потом появился Орфанус в своей зеленой машине, нарушившей настороженную тишину их улицы. Вместе с ним приехал надпоручик Голомани с привлекательным лицом и хитрыми, немного бегающими глазами. Мария видела его впервые. Велико же было ее удивление, когда он обратился к ней по имени, как к старой знакомой.

— Какие глаза у командира? — с трудом выдавила она, лихорадочно соображая, что приехавшие не просто гости, а товарищи погибшего Милана.

— Голубые, — ответил надпоручик не раздумывая. — А ты что, влюбилась в командира?

— Какая ерунда! — оборвала она его чуть резче, чем следовало.

— Не волнуйся, — небрежно успокоил ее Орфанус. — Мы солдаты, а у солдат нет времени на обиды и излишнюю чувствительность.

— А на глупости есть? — рассердилась Мария.

— Не будем ссориться! — И надпоручик принялся объяснять ей задание.

Свет сверкающих хрустальных люстр заливал прекрасно сервированные столы. На улице коченели пальцы, а здесь весело потрескивали дрова в камине и закладывало уши от многоголосого шума. Цыгане — в значительной степени «облагороженные», иначе бы их вряд ли пригласили в «Симфонию» (фешенебельный загородный ресторан при гостинице) — сдержанно пиликали возле другого конца стола для немецкого майора железнодорожных войск и модной братиславской певицы. Мужчины, сидевшие слева от Марии, вели разговор о доставке каких — то сигарет в рейх…

— Ночью на автофургонах… — сказал ее сосед. — Нет, Дунай уже ненадежен. Бомбят очень, а сигареты сейчас на вес золота. И учтите, если утонет золото, его после войны запросто можно, выловить при помощи водолазов, а сигареты выловить невозможно.

Собеседник что — то возразил ему.

— Нет, — не согласился сосед, колено которого Мария вдруг почувствовала рядом со своим, — за ночь автофургоны обернутся. Итак, двадцать пять процентов вперед, остальное утром в Братиславе.

Она отодвинулась и поискала глазами бутылку с минеральной водой. Но сосед оказался настойчивым и снова прислонил свое колено к ее ноге.

— Я имел в виду швейцарские франки, — заявил он между тем довольно громко. — Французские оставьте на память внукам. Откуда мне знать, действительны они еще или нет? Что, если в обращении только оккупационный франк?

За ответной реакцией его партнера она могла проследить только боковым зрением.

— Когда у вас появятся швейцарские франки, дайте знать. На другую валюту я не торгую… — сказал ее сосед и обернулся. На его черном шелковом галстуке блеснул серебряный крест, обрамленный листьями липы, — единственная драгоценность, которой он себя украсил.

У его собеседника, худощавого помещика, напротив, перстни сверкали на обеих руках, а на галстуке серебрилась жемчужина. Помещик сидел грустный, задумчивый. Оживился он, лишь когда подошли цыгане и стали играть для него. Окончательно же развеселил его самый младший из них, стройный флейтист. Помещик стал обнимать юношу, глаза его заблестели, и, чтобы справиться с охватившим его волнением, он беспрестанно облизывал тонкие бледные губы.

— Оставим в покое бизнес, — сказал, обращаясь к Марии, сосед. — На это достаточно времени днем. А вечер посвятим любви и дружбе.

— Какой же вы в таком случае бизнесмен?! — попробовала она уклониться от скользкой темы и постаралась сесть поудобнее, хотя бы вытянуть ноги под столом.

В «Симфонии» она жила уже третий день за счет пана Янега, уполномоченного банка, а точнее, за счет банка, в котором тот служил. Представил же его Марии Голомани.

Сегодня Янега приехал к ней с утра и сообщил:

— Придется вам вечером развлекать комиссара правительства по снабжению западных областей. Для нас эта персона представляет особый интерес. Попробуйте завязать с ним знакомство, а может, и подружиться. По — настоящему подружиться…

«На что это он намекает?» — молнией пронеслось в мозгу у Марии, и она залилась краской. А перед глазами у нее, словно из тумана, возникло лицо Мата Хари. Кажется, она видела ее в одном из старых журналов. Ей стало страшно: неужели командир и старый Мего сразу дали ей такое трудное задание, с которым она вряд ли справится? А может, Янега просто не сумел как следует объяснить ей задание? Ведь мужчины так глупы, даже самые образованные из них… Увидев же, как на «татрах», «мерседесах» и «опелях» подъезжают к ресторану оживленные гости, она и вовсе успокоилась. Вероятно, там, наверху, ей поручили поговорить с этим хвастуном и запомнить все, о чем он будет рассказывать. Они же потом сами решат, что в его болтовне для них ценно, а что — нет. Ну а эти бестолковые, надпоручики с Янегой вместе все перепутали…

— Бизнесмен во мне погиб безвозвратно, — усмехнулся сосед, заедая салат «оливье» бутербродом с ветчиной. — Если бы я не посвятил всего себя без остатка служению государству, был бы теперь уже миллионером.

— Наверное, государство от этого только выиграло…

— Но и я не обеднел… Жаловаться не приходится. Живу на широкую ногу. Знаете, пани учительница, в этом смысле я неисправим. Скорее всего, таким родился. Способен отдать другу последнюю рубашку.

Она улыбнулась, приглашая его взглядом выпить немного охлажденного сухого вина, которое официанты не ставили на стол, а держали во льду.