Чтение онлайн

— Господин Жибински. Вы уж точно мне не откажите в схватке.

— Как можно. Я прекрасно помню, что говорил тогда на пьяную голову. Раскаиваюсь, но готов сойтись на саблях. Жаль не на коне!

Жибински потомок казаков и панов. Пожалуй, единственный наёмник дворянин, которого я знаю. От заказа до заказа прогуливает всю сумму, а потом на новый контракт. И всё же вхож везде. Просто как поручик из анекдотов. Так что его отделаю без злобы. Хотя рука у Жибински иди Жибинского, шут его знает, но рука тяжелая, да и хват что надо. Видно, что сабелька как родная кружит.

— Ну давайте, ясновельможный пан.

— Эх! — шагнул он с замахом.

Не смог я его подловить. Добились до ничьей. Только вот у меня кисть разболелась от парирования.

Еще тройку болтунов я легко отделал по разным правилам. Народ развлёк, запомнился, чего еще надо.

На звон прибора по хрустальному бокалу я среагировал как собака на соседского кота.

— Дамы и господа, — привычно начал император. — В этот прекрасный день, я бы хотел сообщить вам важную новость. Ева, доченька подойди. Дело в том, уважаемые гости, что мы нашли нашей красавице отличного жениха. Арсений Благой!

Ну началось. Я натянул улыбку и пошел под «свет софитов».

— Благие… Две тысячи лет истории, — вдохновленно вещал император, а я с трудом сдерживался, чтобы не покачать головой. Где эти речи были раньше? — Больше десяти веков, ещё будучи Благовестевыми, они всегда являлись тайной опорой трона. Как медицинский клей помогали стянуться ранам на теле нашей страны, в какие бы передряги нас не бросала история.

Раздались испуганные аплодисменты. Да, пожалуй, это слово подходит лучше всего. А те, кому от меня сегодня достались и вовсе начали оборачиваться на выход, еще не понимая, что им повезло. Те до кого я сегодня не добрался попадут в вилку. Либо биться всерьез и ранить родича правителя, либо проиграть и потерять всякое уважение общества. Оба варианта так себе.

Умные учатся и на чужих ошибках, глупые не учатся даже на своих. Это было особенно ярко заметно по публикациям в СМИ, как они только не изгалялись, пока я отсыпался в тюрьме под замком, да и под замком. Хе-хе. А теперь вот не знали, что делать. Облили помоями зятя императора. Всё потерли, тиражи изъяли, но у меня-то всё сохранено в папочке, в файликах. Но редакторам морды бить не будешь. Во-первых, некоторые к этому привыкли, а во-вторых, многие и из этого раздуют новость.

Те средства массовой информации, кто сделал осторожные заметки я взял на карандаш, как людей с которыми можно работать, а вот одно издание, что не дало никаких оценок я вообще занёс в список тех, с кем необходимо подружиться. Умный и опасный там дядя всем рулит. С таким ухо востро держать надо.

Опровержения и карамельные диферамбы мне любимому посыпались из нелояльных СМИ один за другим. Но они уже были в моих личных черных списках, так что это им не особо поможет.

— Мам, пап, хочу вам представить мою невесту. Иванова Ева.

— Ева, это мои родители. Сказов Андрей Петрович и Сказова Елена Ивановна, в девичестве Двужилина. Это мой брат Славик, мои сестры Маша и Аня. А синеглазое чудо с шикарными волосами наш найденыш Седовласка или просто Седа. Вытащил её из Макаровских застенков. Она пока говорит лишь пару слов.

Ева улыбнулась, хотя я заметил, что её задела ситуация приемышом.

Мы прошли в гостиную.

— Не стесняйся, — сказал я. — Будь как дома. Кстати, наш бессмертный дворецкий Семён, — кивнул я него, а он на миг дрогнул лицом. Первый раз на моей памяти. Я проводил его подозрительным взглядом, а он сделал вид, что не замечает.

Поначалу было неловко. И Ева была скована, и родители воспринимали её как представителя императорской семьи, а не как мою невесту. Спасибо младшим, у них с сокращением дистанции лучше, чем у меня на спаррингах.

Когда дошли до моих детских фото атмосфера стала мягче.

— Как много фото с Аоки, — с улыбкой заметила Ева, украдкой бросая взгляд на меня через отражение в зеркале. Я не видел, но почувствовал. Прощупывает, значит.

Я не стал ничего отвечать, чтоб не идти на поводу её озорства.

— Ой, а это же твой друг Федор Сопрыкин. Какой он смешной и лапоухий в детстве.

— Ну да. Это сейчас он жительмен, жаних. А раньше нескладный был. Совсем меня позабыл со своей работой. То дороги строит, то корабли водит, то грузоперевозки у него.

— А эта красивая девушка кто? — спросила Ева.

— Это моя мама. Мира Благая.

После этого я показал Еве свою комнату.

— Первый раз в комнате парня, — призналась она. — Это правда, что у всех подростков под матрасом журналы? — смеясь спросила она.

— Проверь, — пожал я плечами, прежде чем дошло, что ведь и правда, кажись были, когда съезжал.

Она подняла матрас и… ничего.

Я засмеялся. Спасибо, братец, выручил от неловкости.

Затем провел Еву по поместью. Познакомил со своим мастером-наставником. С дядей Пашей. А уже после сводил её на могилу мамы. Теперь тут была большая красивая ограда и памятник с гербом рода.

— Удивительно, как ты всё преодолел, с таким грузом на плечах, — сказала Ева.

— Мне было с кем разделить эту ношу.

— Жаль, что я не могла тогда тебя поддержать. Зато теперь всегда буду рядом.

Знакомство родителей…

Это единственное, что вызывало у меня волнение. Все же, где Сказовы, а где Ивановы.

Радовало, что Петр Павлович хорош в лицедействе, к тому же манипулятор знатный, так что встреча пройдет как надо, если он этого захочет. А вот что у него в голове предсказать было трудно.

Ева уверила меня, что для правителя слишком мелочно тыкать разницей положений, и он воздержится от любых шпилек по этому поводу. Умом я понимал правдивость её слов, но все же лучше бы отбивать гору Юй пошёл, чем на этот ужин.

За маму Евы не переживал, она привыкла работать вторым номером, оттенять императора, если угодно, идеальный второй пилот. Да и моя мама из Двужилиных. Они на весь мир известны, со всеми на равных. А вот отец… он привык скрываться и не высовываться. Хватает того, что стратегия предков нарушилась из-за меня. А теперь ему и вовсе нужно блеснуть на самом «Олимпе».

Но после первых же минут знакомства, я понял, что зря переживал. Батя держался молодцом, и даже императрицу заставил искренне рассмеяться.