Чтение онлайн

— Не тревожься о нем, — ответил Беллами. — Твой папа самый слабый и больной человек, которого я видел в своей жизни. А ты ведь знаешь, что написано в Библии? Убогим и слабым уготована вечная жизнь.

Агент и мальчик повели старика к ступеням крыльца. Коттедж Дэниелсов, затаившийся под разбитым фонарем у пустой парковки, выглядел полностью покинутым. Харольд кашлял, сжимая до хруста кулаки. Джейкоб ласково поглаживал его по спине. Беллами стоял рядом с ним. Его взгляд был направлен в сердце города — на здание школы.

— Идите, отыщите ее, — хриплым голосом сказал Харольд. — Нас здесь никто не потревожит. Оружие имеется только у солдат, а они теперь спасают свои жизни.

Он еще раз прочистил горло. Беллами продолжал смотреть в направлении школы.

— Никто из «вернувшихся» не станет обижать мальчишку и старика, — продолжил Харольд. — Нам не нужно, чтобы вы присматривали за нами.

Он обнял Джейкоба.

— Разве я не прав, сынок? Ты же позаботишься о папе, верно?

— Да, сэр, — твердо ответил мальчик.

— Вы знаете, где нас искать, — сказал Харольд. — Я думаю, мы вернемся к воротам. Шум битвы затихает. Кто хотел, тот уже покинул лагерь. Я так полагаю, что Люсиль осталась там и ждет, когда мы выйдем к ней навстречу.

Беллами резко повернул голову и покосился в направлении южных ворот.

— Не беспокойтесь о Люсиль, — со смехом продолжил старик. — Ничего плохого не случится с этой женщиной.

Несмотря на показное веселье, в его голосе чувствовалась тревога.

— Зря мы бросили ее, — сказал Беллами.

— Мы не бросили ее. Мы увели Джейкоба в безопасное место. И если бы нам этого не удалось, она лично пристрелила бы нас. Уж я-то знаю, о чем говорю.

Он подтянул сына ближе к себе. Где-то неподалеку раздался выстрел, затем наступила тишина. Беллами потер лоб. Харольд заметил, что впервые с тех пор, как он познакомился с ним, лицо агента вспотело.

— Ваша мать… — сказал старик. — Ее никто не тронет.

— Я знаю, — ответил Беллами.

— Она жива.

Беллами рассмеялся.

— А вот это утверждение я мог бы и оспорить.

Харольд протянул руку и пожал ладонь агента.

— Спасибо вам, — сказал он, немного покашляв.

Беллами усмехнулся.

— Вы стали ко мне мягче относиться.

— Ну, как вам сказать… Я рад вашей компании.

— Ого! — воскликнул темнокожий мужчина. — Неужели я добился этого? Если вы решили устроить мне «обнимашки», я хотел бы заснять такой момент на память. Где мой мобильник?

— Вы большая противная задница, — ответил Харольд, с трудом сдерживая смех.

— Я тоже рад вашей компании, — ответил Беллами.

С этими словами они разошлись в разные стороны.

Харольд сидел с закрытыми глазами, измеряя дистанцию между собой и чертовым кашлем, который, казалось, не хотел никуда уходить. Старик пытался понять, что делать дальше. Он интуитивно чувствовал, что у него осталось какое-то незавершенное дело — причем не очень приятное.

Конечно, все его слова о Люсиль — о том, что ничего плохого не случится, — были просто пустыми фразами. Ему хотелось убедиться, что она действительно осталась живой и невредимой. Оставив ее у ворот, Харольд чувствовал себя виноватым — гораздо сильнее, чем Беллами. Прежде всего она была его женой. Он еще раз напомнил себе, что уводил их сына в безопасное место. Люсиль сама бы попросила его сделать это. При всех тех винтовках, общем страхе и обезумевших людях никто не мог сказать, что случилось бы с отцом, державшим на руках ребенка. Там у них не было никакой защиты. Если бы они поменялись местами и Люсиль оказалась по другую сторону солдат, он несомненно хотел бы, чтобы она схватила мальчишку и убежала в лагерь подальше от пуль.

— Папа?

— Да, Джейкоб? В чем дело?

Харольду отчаянно хотелось курить, но его карманы были пустыми. Он сложил ладони, сжал их коленями и посмотрел на город, который наполнился жуткой тишиной.

— Ты любишь меня?

Старик вздрогнул.

— Что за дурацкий вопрос, сынок?

Джейкоб прижал колени к груди, обхватил их руками и молча отвернулся в сторону.

Они осторожно шли через город к южным воротам. По пути им попадались сотни «вернувшихся». Многие бежали в сельскую местность, но в стенах лагеря по-прежнему оставались тысячи людей. Харольд двигался очень медленно. Он боялся подвергать свои легкие новым истязаниям. Его ум был заполнен случайными мыслями — в основном об Аркадии — о том, каким красивым выглядел их город при прошлой жизни Джейкоба. Харольду казалось важным отмечать те изменения, которые произошли за последние полвека. Например, пустая стоянка рядом с домом Дэниелсов не всегда была такой. В ту пору, когда Джейкоб был живым, там стояла старая будка, где продавали мороженое. Ее снесли во время нефтяного кризиса — примерно в семидесятые годы.

— Расскажи мне какую-нибудь шутку, — попросил Харольд, сжав руку сына.

— Ты уже знаешь все мои шутки, — ответил мальчик.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что я учился им у тебя.

Дыхание Харольда восстановилось, и он почувствовал себя лучше.

— Хм! Я надеялся, что ты запомнил что-то новое.

Джейкоб покачал головой.

— А как насчет телевизионных юмористических программ? Там часто рассказывают неплохие шутки. Ты ничего оттуда не взял?

Еще одно покачивание головы.

— А мальчики, с которыми ты играл, пока мы с миссис Стоун оставались в классе рисования? Мальчики всегда делятся шутками друг с другом. Наверное, они рассказали тебе несколько забавных историй, прежде чем лагерь превратился в роящийся улей и прежде чем ты побил плохих ребят?

Старик самодовольно улыбнулся.

— Никто не учил меня новым шуткам, — печально сказал Джейкоб. — Даже ты.

Он высвободил свою руку и сунул ее в карман.

— Понятно, — сказал Харольд. — Тогда, может, мы попробуем сочинить что-то свое?

Джейкоб с недоверием посмотрел на отца и затем улыбнулся.

— Так о чем будет наша шутка, сынок?

— О животных. Мне нравятся шутки о животных.

— И какое животное у тебя на уме?

Джейкоб подумал момент.

— Цыпленок.

Харольд кивнул головой.

— Хорошо. Цыплята дают много поводов для шуток. Особенно молодые петушки. Только не рассказывай эту шутку маме, ладно?

Джейкоб засмеялся.

— Что рукавица говорит руке?

— Что?

— «Можно я буду называть тебя своей наседкой? Ведь я все время покрываю тебя».

К тому времени, когда они приблизились к южным воротам, у них уже имелась своя собственная шутка. Теперь они обсуждали философские аспекты актерского мастерства, необходимого рассказчику.

— Так в чем тут секрет? — спросил Джейкоб.

— В манере изложения, — ответил Харольд. — Рассказывай шутку так, как будто ты полностью уверен, что она будет веселой.

— А зачем это нужно?

— Если люди узнают, что ты сам придумал шутку, они не захотят ее слушать. Люди верят, что шутка забавна лишь тогда, когда ее пересказывали много раз. Они хотят быть частью большой аудитории. Слушая шутку — а мы говорим о старых проверенных шутках, — они полагают, что их знакомят с продуктом истории, превосходящим их по возрасту. Поэтому они запоминают слова, чтобы при случае пересказать их друзьям. Они желают быть распространителями услышанной шутки.