Чтение онлайн

Кроме того, когда я уселся около очага, и мое сердце перестало колотиться в груди, как загнанный кролик, я обнаружил, что в мою душу закрадываются некоторые сомнения. В конце концов, было темно, я устал, а тот человек стоял ко мне спиной, и я не мог ясно разглядеть его через густые хлопья снега.

– Как выглядел тот бандюк?
– Спросил Эдо.

– Высокий, со шрамом над левым глазом, - я словно снова видел его перед собой.
– Волосы подстрижены по-нормандски. Лет на пять старше меня.
– Я еще раз провел пальцем по щеке. На этот раз плоть отозвалась острой болью, и я вздрогнул.
– Хороший боец, кстати.

– А что насчет второго, который был на коне?

Я покачал головой.

– Я его не разглядел.

На лестнице послышались шаги, на этот раз управляющий вернулся с двумя слугами. Один из них был Осрик, а второго мальчика я до сих пор не видел; он был ниже ростом и казался младше, с темной шапкой кудрявых волос.

– Он сейчас придет, - сказал Вигод, немного удивив меня, ведь я был уверен, что он найдет постель капеллана пустой.

Но, с другой стороны, я был, так сказать, занят некоторое время, и он мог вернуться в дом задолго до меня. Я чувствовал, как сердце встрепенулось в груди, по крайней мере у меня была возможность понаблюдать за ним. Я желал добиться объяснений.

Мальчики занялись огнем, и очень скоро он горел с прежней яростью; холодок пробежал по моей спине, и я понял, что все еще дрожу. Осрик ушел и вернулся с двумя железными ведрами, наполненными водой, которые он подцепил к вертелу в очаге.

– Принеси мне что-нибудь поесть, - сказал я ему.

Он посмотрел на меня пустыми глазами, и я вспомнил, что он не понимает по-французски. В отчаянии я посмотрел на Вигода.

– Breng и Drync, - громко сказал управляющий.

Осрик хмыкнул и поспешил в конец коридора.

– Ты знаешь, почему он напал на тебя?
– Спросил Уэйс.

Я пожал плечами, хотя мне было ясно, что дела двух церковников не были предназначены для посторонних свидетелей. Оба рыцаря, должно быть, были на службе у одного из них. Я не мог найти никакого другого объяснения.

– Может, он был пьян, - предположил я, хотя был уверен в обратном.

Уэйс нахмурился, его здоровый глаз сузился, а второй совсем закрылся, и любой, кто не знал его так же хорошо, как я, мог подумать, что он подмигивает мне.

– Ты его разозлил?
– Спросил он.

– Разозлил?
– Я захлебнулся смехом.
– Да я его даже не видел.
– Вот это было чистой правдой.
– Я заметил его нож у горла раньше, чем его самого.

На галерею вышел Гилфорд, и я замолчал. Я резко встал с табурета, так резко, что даже закружилась голова. Ноги казались мягкими и безвольными, и мне пришлось опереться рукой на один из деревянных столбов, чтобы не упасть.

Капеллан был все в той же куртке и клетчатых штанах, в которых он уехал из Эофервика, его волосы были распущены и местами спутались.

– В чем дело?
– Он посмотрел на меня и остановился, должно быть, заметив мою щеку; на его лице появилась озабоченность.
– Ты ранен, - сказал он.

– На меня напали, - категорично заявил я.
– Сегодня ночью у церкви Святого Эдмунда.

Я внимательно наблюдал за ним, надеясь, что его лицо даст мне ответ, но оно выражало только сочувствие.

– Кто напал?

Я не ответил, все еще пытаясь определить, может ли он что-то скрывать от меня, но ничего не нашел.

– Какой-то рыцарь, - Эдо решил ответить за меня.

Глаза капеллана широко раскрылись.

– Это правда?

– Я так и сказал, не правда ли?
– Подтвердил я.

– Ты знаешь, кто это был? Как его имя?

Я все еще смотрел ему в лицо. Или он умел контролировать себя лучше, чем большинство людей, или это действительно был не он.

– Нет, - в конце концов сказал я.

– Как это случилось?

Вернулся Осрик с деревянным блюдом в одной руке и маленьким котелком в другой. Котелок он сразу подвесил над огнем, а блюдо с хлебом и мясом поставил около меня; мой желудок с готовностью издал глухое бурчание, но я проигнорировал его.

– Не важно, как случилось, - сказал я.

Щеку опять дернула боль, и я приложил руку к порезу.

– Все еще кровоточит?
– Спросил Гилфорд, подходя ближе.

– Ничего страшного, - ответил я, отходя от столба и садясь на табурет.
– Почти нет.

Если я видел не Гилфорда, то кто же это был. И кто нанял тех людей?

– Порез выглядит глубоким. Дай мне посмотреть.

Он присел на корточки рядом со мной, вытащил из рукава лоскут ткани и осторожно приложил к моей щеке.

– Ничего серьезного!
– Повторил я, резко отворачиваясь от него к очагу.

Гилфорд отшатнулся, по его растерянном взгляду я понимал, что это не мог быть он. Гнев неожиданно вспыхнул во мне, и я почувствовал себя дураком. Я собирался обвинить в заговоре священника, человека Бога и Церкви, который всего три недели назад вылечил меня от лихорадки. Того самого священника, который был капелланом и исповедником человека, являвшегося сейчас моим лордом.

В зале стало тихо, только булькала похлебка над огнем и потрескивали поленья в очаге. Я чувствовал на себе недоуменные взгляды и спрашивал себя, что они сейчас думают.

– Ничего страшного, - повторил я на этот раз более спокойно. Я плотнее уселся на табурет, оторвал корочку хлеба и обмакнул ее в котелок.
– Просто мне нужно поесть, а потом отдохнуть. У нас впереди еще одна поездка. Еще несколько дней пути.

Я откусил хлеб. Густой и наваристый бульон из соленой рыбы, не слишком вкусный, но вполне съедобный. Он был горячим, и это было главное, хотя, возможно, это вспышка гнева помогла мне согреться, потому что я обнаружил, что перестал дрожать. Я налил немного в деревянную миску, заботливо поданную Осриком, и поднес ее к губам, медленно потягивая варево.

– Мы должны сразу же отправить сообщение городскому риву (1), - сказал Вигод.
– Мы могли бы подать заявление в суд.

– На каком основании?
– Ответил капеллан.
– У нас нет никакой раны, если не считать царапины на щеке.

– Нарушение мира короля, - предложил Уэйс.
– Этого не достаточно?

– Это не принесет нам ничего хорошего, - сказал Гилфорд.
– Без имени виновного мы ничего не добьемся.

Управляющий вздохнул.

– Ты прав. И ждать суда в Лондоне придется не меньше двух недель.